Белое Приморье

демотиватор

2009-12-29T12:32:44Z

Азиатская дивизия и белое Приморье

2009-12-29T09:22:35Z

Непосредственно перед походом Унгерн предпринял попытку связаться с белым Приморьем. Он писал генералу В. М. Молчанову, однако тот не ответил барону. 21 мая 1921 года генерал-лейтенант Унгерн издал приказ № 15 «русским отрядам на территории советской Сибири», которым объявил о начале похода на советскую территорию. Писал приказ известный польско-русский журналист и писатель Фердинанд Оссендовский. В приказе говорилось: “…в народе мы видим разочарование, недоверие к людям. Ему нужны имена, имена всем известные, дорогие и чтимые. Такое имя лишь одно — законный хозяин Земли Русской Император Всероссийский Михаил Александрович… В борьбе с преступными разрушителями и осквернителями России помнить, что по мере совершенного упадка нравов в России и полного душевного и телесного разврата нельзя руководствоваться старой оценкой. Мера наказания может быть лишь одна — смертная казнь разных степеней. Старые основы правосудия изменились. Нет „правды и милости“. Теперь должны существовать „правда и безжалостная суровость“. Зло, пришедшее на землю, чтобы уничтожить Божественное начало в душе человеческой, должно быть вырвано с корнем”. Солдаты и офицеры Азиатской дивизии не собирались прекращать борьбу с советской властью; лишь малая их часть (в основном монголы) сдалась в плен. Многие ушли в Китай, в Приморье и, летом-осенью 1922 г. сражались в составе Земской Рати генерала Дитерихса, также провозгласившего своим лозунгом возрождение династии Романовых. В эмиграции бойцы Азиатской дивизии оставались непримиримыми противниками советской власти.

Исследование Н.М.Пржевальским Южно-Уссурийского края

2009-12-28T05:49:34Z

В 1867 году Н.М.Пржевальский получил двухлетнюю служебную командировку в Уссурийский край, а Сибирский отдел географического общества предписал ему изучить флору и фауну края.

По Уссури он дошёл до станицы Буссе, потом до озера Ханка, которое является станцией для перелетных птиц. Здесь он проводил орнитологические наблюдения. Зимой он исследовал Южно-Уссурийский край, пройдя в три месяца 1060 верст. Весной 1868 года он снова отправился на озеро Ханка, потом усмирил в Маньчжурии китайских разбойников, за что был назначен старшим адъютантом штаба войск Приамурской области. Результатами его первой поездки были сочинения «Об инородческом населении в южной части Приамурской области» и «Путешествие в Уссурийском крае» . Собрано около 300 видов растений, изготовлено более 300 чучел птиц, причем многие растения и птицы на Уссури обнаружены впервые. Эта экспедиция показала, насколько тщательным и всесторонним исследователем был этот молодой офицер. Первое всестороннее исследование края принадлежало именно Пржевальскому. С самого начала он определил научный уровень своих походов: Николая Михайловича нельзя было назвать просто путешественником или открывателем новых земель. Он был географом и натуралистом, он был настоящим ученым. И впредь из всех экспедиций он будет возвращаться с подробнейшими отчетами поистине энциклопедического охвата.

“Действительно, комары, мошки и оводы являются летом в Уссурийском крае в таком бесчисленном множестве, что не видавшему собственными глазами или не испытавшему на себе всей муки от названных насекомых трудно даже составить об этом понятие.
Без всякого преувеличения могу сказать, что если в тихий пасмурный день идти по высокой траве уссурийского луга, то тучи этих насекомых можно уподобить разве только снежным хлопьям сильной ме тели, которая обдает вас со всех сторон. Ни днем, ни ночью проклятые насекомые не дают покою ни человеку, ни животным, и слишком мало заботится о своем теле тот, кто вздумает без дымокура присесть на уссурийском лугу для какой бы то ни было надобности”.

Пржевальский правдиво и полно описал жизнь населения Уссурийского края, привез также журналы метеорологических наблюдений. Помимо описаний никем ранее не исследованных земель, сопровождаемых отличной глазомерной картографической съемкой, Пржевальский привез из экспедиции обширный гербарий, представляющий 300 видов растений Уссурийского края. К гербарию был приложен реестр, содержащий, по отзыву академика Карла Ивановича Максимовича, «полные заметки о местонахождении, времени сбора, почве, росте, распространении и т. д.» Не менее впечатляющей была и коллекция чучел добытых птиц. Ученые отмечали, что путешественник привез из экспедиции «единственную в своем роде коллекцию, настолько полно представлявшую орнитологическую фауну этой интересной окраины нашего отечества, что последующие изыскания лишь немного изменили и дополнили полученные Н.М. Пржевальским результаты».

Последнее пристанище великого путешественника

Могила Н.М.Пржевальского на берегу Иссык-Куля

исторические композиции

2009-12-26T15:59:29Z

Просмотреть фотографию в реальном размере

Д. Белюкин. Эвакуация корниловцев

Просмотреть фотографию в реальном размере

Д. Белюкин. Зеркало

х/ф «Любовь с привилегиями»

2009-12-26T05:06:26Z

По сюжету бывший высокопоставленный советский функционер Кожемякин (его играет Тихонов), на отдыхе в ведомственном закрытом санатории заводит роман с водителем санатория Ириной (Полищук). Затем женится на ней, перевозит в Москву. В Москве Ирина, пользуясь возможностями соседа по даче, генерала КГБ (Табаков), получает дело её расстрелянного в 1937 году отца. Из дела выясняет, что её новый муж – Кожемякин – причастен к гибели отца. Бурная сцена. Развод. Ну, словом, типичный вроде бы для эпохи Перестройки фильм.
Вячеслав Тихонов блестяще играет бывшего заместителя председателя Совмина СССР, его номенклатурные замашки барина, его презрение к «людишкам». Не худо было бы совкам, особенно молодой совковой поросли, пересмотреть (или посмотреть впервые) этот фильм, чтобы понять, что такое были «советские людишки» в глазах хозяев СССР – высокопоставленных коммунистов. И каковы были эти хозяева.
И, наконец, финальная сцена. Кожемякин едет в однокомнатную квартиру Ирины (он ей дал что-то вроде отступных), чтобы ещё раз что-то выяснить и уговорить вернуться (если не путаю). Ирина, конечно, обливает его презрением, ругает и в итоге выдаёт в эфир что-то вроде: «Вы, сволочи, раньше нами правили, как хотели, а теперь время поменялось, и теперь вы своё получите». И тут же Кожемякин на глазах меняется в лице, становится настоящим советским высшим чиновником со злой надменной рожей и произносит железным голосом примерно следующее: «Ничего не изменилось и не изменится. Мы всегда будем управлять вами, а вы всегда будете подчиняться нам». конец фильма

последняя фраза: "Вы все и всегда будете зависеть от нас".

скачать фильм можно на http://kinozal.tv/

Нет оправдания тем, кто издевался и гнал старца из-за его верности историческому пути РПЦЗ

2009-12-25T14:19:10Z

Нет оправдания не только тем, кто издевался и гнал старца из-за его верности историческому пути Зарубежной Церкви, но и тем кто, зная всю безнравственность и лукавство потерявших совесть людей, после кончины Митрополита переходит на их сторону и более того, пытается их как-то прямо или косвенно обелить, да еще с помощью канонов. Нехорошо это.
Конечно, впавшим в безнравственность «историкам-канонистам», возвращение к власти Первоиерарха спутала все их аккуратно и в нужном порядке сложенные карты, – но это промыслительная реальность с которой всем придется считаться. И более того, – уже канонический прецедент старейшего иерарха Православной Церкви. И история уже доказала правоту действий Митрополита Виталия, ибо соединение с Москвой и «всемирном православием» произошло. А теперь вл. Марк заседает в экуменическом центре в Шамбези. И это только начало.
Все дальше и дальше будет труднее и труднее свести концы с концами, доказывая, что все идет по-православному… Скоро такие бывшие «зарубежники»-апостаты будут писать, что таинства у Сестры Церкви Католической совершаются и прочие «безумные глаголы».
У меня совсем нет желания что-то доказывать людям, знающим все и потом сознательно переходящим в Московскую патриархию. Такие люди и «антихриста примут на законных основаниях» и будут «доказывать» с помощью канонов, что черное, это уже белое.
У меня с такими «канонистами» и «историками» нет ничего общего, ни в каком отношении.

Уход на покой Митрополита Анастасия коренным образом отличается от ухода на покой Митрополита Виталия.

Митрополита Анастасия упрашивали многократно всем Собором остаться во главе Церкви и предлагали ему в помощь избрать Наместника, но он, ссылаясь на физическую немощь, болезни и проч., категорически отказывался. И, правда, он на следующий год уже скончался. А до этого он был Почетным Первоиерархом, наравне с новым Митрополитом Филаретом, участвующим в тех или иных церковных мероприятиях.
Митрополит Виталий ушел на покой не из-за болезни и немощи *, а из-за отсутствия единства с подавляющем большинством епископов и со всеми членами Синода по принципиальным вопросам исповедования.
«У нас с Вами нет единомыслия, мне здесь делать больше нечего!», заявил Первоиерарх и покинул после часового прессинга заседание Синода, главная цель которого была одна: избавится от старца всеми правдами и неправдами. 10 епископов, часть которых не были членами Синода, были специально приглашены; Вл. Евтихий не поленился приехать даже из Сибири, и все из-за чего? – Избавиться от мешающего им Митрополита, противника соединения с МП. – Преступный сговор – налицо.
О каких решениях этого Синода может идти речь, когда его Председатель покинул в знак протеста это собрание, ставшее преступным и даже лживым сборищем?
Чего стоит одно такое лживое заявление Синода: «Ни один из архиереев Русской Православной Церкви Заграницей не стремится к немедленному объединению с Московской Патриархией. Никакой “промосковской” фракции среди нас не существует».
А вся эта кутерьма с подписями и датами… под «документами» этого «исторического» Синода?
Можно посоветовать желающим, самим покопаться на сайтах и почитать, что писалось в то время об уходе Митрополита и о прочих обстоятельствах, связанных с этим.
Так что если уход Митрополита Анастасия был и оправдан, и почетен, и каноничен, то по отношению к уходу Митрополиту Виталию (который уходить в нормальной ситуации не собирался) каноническим его назвать нельзя. – Его вынудил уйти!
С другой стороны, понять Первоиерарха можно, ибо оставаться вместе с лукавыми отступниками – не только невыносимо, но и бесполезно, остается только одно – удалиться самому.
Но когда Митрополит увидел, что он на самом деле не один: люди и звонили, и писали, и приезжали: просили остаться и возглавить Церковь, то он возвратил принадлежащую ему самому власть и поставил всех перед роковым выбором.
Так о каком соборном решении по поводу возвращения Митрополита Виталия (законном и каноническом) можно говорить, когда Собор Епископов превратился в разбойничий «Собор безответственных»?

фото: Здесь видно, как бывший викарий Митрополита Донсков забирается в автомобиль,
чтобы помочь затащить в автомобиль 91-летнего старца

Если бы у них оставалась хоть немного совести и страха Божия, то они бы уговаривали бы Митрополита еще до Собора остаться и просили бы прощение, что вынудили его заявить об уходе на покой. И уж во всяком случае, перед тем, как произвести интронизацию выбранного ими «митрополита», поехали бы к старцу-Митрополиту (выпустившему уже Чрезвычайное Заявлении) с покаянием и постарались бы уладить дело. Но вместо этого, они решили доказать его недееспособность и принудительно отправили его в психбольницу, а потом прислали Донскова с командой. А почему? – «Рыльцо было уже в пушку» и соединиться с Москвой уж очень хотелось. Но ничего у них не получилось, только себя и свое дельце замарали!
* 8/21 июля 2001 г. Митрополит Виталий сделал даже соответствующее Заявление: «До меня дошли слухи, что я Митрополит Виталий, нахожусь в расслабленном состоянии здоровья и не могу исполнять обязанности Первоиерарха РПЦЗ.
По отношению моего здоровья — это чистая ложь, по милости Божией, я совершенно здоровый человек…».

Владимир Кириллов kirillov_v_y

*********

Голгофа Удерживающего

«...даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать,
что он тем служит Богу» (Иоан. 16, 2).

Осознавая свою греховность и убогость, по послушанию, берусь описать события поистине Евангельского величия, произошедшие в последнее время в Христовой Церкви. Свидетельствуем о РПЦЗ Митрополита Виталия не мы, а живое Евангелие, разворачивающееся перед нашими глазами в Скиту братства Преподобного Иова Почаевского недалеко от городка Мансонвилль, на границе Канады и США.

Крестный путь Митрополита Виталия

Иером.Серафим (Роуз) “Биография проф. И. Андреева”

2009-12-25T08:55:54Z

"Великим утешением во всех жизненных скорбях сознательного возраста, а особенно в предстарческом и старческом возрасте, является сохранившееся религиозное чувство. Это утешение может создать тихую спокойную старость и помочь спокойно принять смерть, как успение, с упованием, что вечная жизнь существует в ином лучшем мipe". И. Андреев

Ивана Михайловича Андреева нелегко определить как православного мыслителя. В соответствии со своими четырьмя докторскими степенями он был квалифицированным врачом, психиатром, литературоведом и богословом. Его труды раскрывают части всех этих интеллектуальных нитей, одновременно и это обстоятельство придает им несколько уникальные качество и ценность.
Основная нить его православного учения состоит в защите истинного Православия. На самом очевидном ("юрисдикционном") уровне, это означало защиту Истинно-Православной (Катакомбной) Русской Церкви к которой он некогда принадлежал и одним из главных апологетов которой он стал в свободном мире. Из числа русских "юрисдикций" Зарубежья, он считал, что только Русская Православная Зарубежная Церковь является носительницей духа Катакомбной Церкви в России - остальные же юрисдикции являются модернистскими отщепенцами, духовно сродными Московскому Патриархату чье "духовное" главенство они в разные времена признавали. Его защита Катакомбной Церкви всегда была на высоком уровне и даже в разгаре полемических споров, после своего горького опыта в Советском Союзе, он никогда не поддавался ненужным крайностям в своем осуждении измены Православию со стороны Московского Патриархата. Даже в своей известной и глубокой статье "Благодатна ли Московская Патриархия?" (Православная Русь, 1948, №№ 17, 18, 19), после перечня поводов, из-за которых можно усомниться в благодатности таинств Московского Патриархата, он избегает неосторожных заявлений посредством весьма мудрого наблюдения о том, что отпадение одной из Церквей от Бога и превращение ее в "сборище сатанинское" является процессом. Иван Михайлович считал, что Московская Патриархия именно вступила на путь, ведущий к этому "сборищу" - в этом он не сомневался. Отказываясь от суждения по этому вопросу, он его оставляет на решение Поместного Собора всей Русской Церкви в будущем. Вся эта статья особенно глубока в философском и богословском отношениях. Выдвигая те же идеи, которые содержались и в "катакомбных документах" 1971 г. - советская власть не является истинной властью, требующей послушания по св. апостолу Павлу (Рим. 13:1), а является незаконной антихристианской властью. С большой проницательностью он говорит о "мистической силе" коммунизма, в котором он видит новое явление в человеческой истории - прямое приготовление к царству Антихриста. В других статьях он подвергает коммунизм беспощадной научной и философской критике, показывая, что хотя коммунизм был бессилен доказать истину атеизма и материализма, он смог доказать (путем бесконечных убийств, пыток, преступлений и разрушений) существование объективного зла и его основателя - дьявола, (см. статью Андреева "О характере научно-атеистической пропаганды в Советской России", Православный путь за 1956 и "Христианство и Большевизм", Владимирский Православный Русский календарь за 1955 год). Его "Краткий обзор истории Русской Церкви от революции до наших дней" (Джорданвилль, 1952) является практически единственным пособием исследующим "юрисдикционную" историю русского православия в XX-м веке с точки зрения верности Христу и церковной традиции. Для Андреева понятие истинного Православия полностью насыщено опытом новых катакомб нашего века. Все его труды содержат чувства призыва, серьезности и глубокого обязательства, которые часто не понимаются теми, кто не жил в условиях преследований, измен и тайных (иногда и буквально подпольных) церковных служб. Его учение, составляющее катакомбные богословие и философию для современных православных христиан, далеко от мелких академических упражнений большинства "православных богословов" XX-го века.
Хотя все сочинения Андреева отражают его философскую подготовку, однако, свое философское мышление он вероятно применил больше всего в своих статьях о пользе и ограничениях науки. Сами ученые, как правило имеющие довольно узкие специальности, редко способны видеть науку в более широком в углубленном философском контексте. Те же кто пытаются оценить науку с точки зрения богословия или академической философии большей частью делают довольно неясные и обобщенные заключения. Андреев, однако, будучи одновременно и ученым и философом, а также и богословом, находился в уникальном и выгодном положении - у него была возможность видеть все три стороны познания в правильной перспективе. Его статья "Христианская Истина и научное знание" (Православный путь за 1961 г.) блестяще определяет сферы и методы этих двух видов познания и указывает, почему не может быть никакого противоречия между истинной наукой и истинным христианством: "...только при поверхностном знании встают мнимые противоречия между верой и знанием, между религией и наукой. При углубленном же знании эти мнимые противоречия исчезают без следа... Широкое глубокое научное и философское образование не только не препятствует вере в Бога, но облегчает ее, ибо весь арсенал подлинных достижений научно-философской мысли является естественным апологетическим материалом религиозной веры. Кроме того, часто честное знание имеет методологические возможности вскрыть извращения веры и обличить суеверия, как религиозные, так и научно-философские" (стр. 72).
Научные и философские познания самого Андреева были особенно ценны в защите православного христианства от его современных гонителей. В своем учебнике "Православно-Христианская Апологетика" (единственная из его книг, переведенная на английский язык) он делает попытку построения "целостного церковно-православного христианского мировоззрения" (стр. 4). В этой книге он полностью использует научные данные, однако, не переоценивает их значения, сознавая, что "При использовании научных данных следует быть особенно осторожным и не увлекаться, по примеру католичества, "строгой научностью" доказательств, памятуя, что все науки дают только временное гипотетическое знание, тогда как предметом Апологетики является вечная и неизменная истина" (стр. 5). Он также избегает соблазна чрезмерной критики противохристианских взглядов, "которому иногда подвергаются неопытные апологеты христианства" (стр. 4). Андреев подчеркивает, что Апологетика "не должна размениваться на мелочную критику частных обывательских заблуждений" (стр. 4), но должна раскрывать "лучезарно-светлый образ христианской истины" (стр. 4), представленный самым доступным образом, который "убеждает гораздо в большей степени, чем самые точные логические доказательства" (стр. 4). Согласно этим принципам книга выдержана, спокойна и в тоне умерена, широка в охвате (максимально используя неправославные источники, когда они уместны) и вполне точна в своих заключениях, даже в сферах, которые некоторые православные апологеты, слабее вооруженные наукой, предпочитают оставлять неопределенными или туманными. Так, например, он не избегает темы "эволюции" когда она касается происхождения человека. Андреев приходит к заключениям основанным на научных и святоотеческих данных, несколько отличающимся от его собственной юношеской веры в эволюционизм Бергсона: "Родоначальники человеческого рода из животных - существуют только в сочинениях дарвинистов, а нигде в природе не существуют и не существовали... Отрицать факт, что человечество существует только около 8000 лет - вряд ли возможно". Критика Андреева научной "уравниловки" и его идея об "эволюции законов природы" дают пищу для более тщательного святоотеческого исследования некоторых важных вопросов, поднимаемых теорией эволюции...
Из богословских трудов Андреева следует особенно упомянуть его "Православно-Христианское Нравственное Богословие" (Джорданвилль, 1966 г.), где он устанавливает общие основы христианской жизни в соответствии с святоотеческим учением, со строгой приверженностью христианской иерархии ценностей, согласно которой моральное поведение полностью зависит от религиозных принципов и никогда не может отделяться от них ради образования "автономной морали". Андреев также посвятил несколько статей Божией Матери, сопоставляя почитание Ее у православных с римо-католическими и протестантскими отношениями к Ней. Есть у него и описание своего любимого "Лазоревого Праздника" - Благовещения Пресвятой Богородицы.
Возможно, что самые проницательные труды Андреева посвящены русской литературе. Его книга "Очерки по Истории Русской Литературы XIX-го Века" (Джорданвилль, 1968) является сборником эссе, которые почти уникальны в литературной критике. Они написаны с богословской глубиной, цельным философским мировоззрением и с психологической проницательностью, которых нельзя найти у других мыслителей. Шедевром в этом сборнике является его статья о Владимире Соловьеве, чутко анализирующая "духовные переживания" религиозного философа и доказывающая, на основании святоотеческих писаний, что эти переживания представляют собой классические примеры прелести - духовного обольщения... В этой статье Андреев ясно противопоставляет "обновленное" христианство Соловьева и его последователей - "консервативному" Православию святых Отцов. "Обновленцы" нападали на Русскую Церковь, особенно на последние два столетия ее истории, говоря, что Церковь в состоянии "паралича" (или, по словам более поздних обновленцев, "в западном пленении") - но они слепо не замечали множество святых подвижников и исповедников именно этого периода. "Не надо никаких "возрождений" христианства, никакого "нового религиозного самосознания", ибо Православное Христианство никогда не умирало и умереть не может и никакого "нового" религиозного самосознания, ведущего к спасению - нет!" (Очерки, стр. 279).
Очерк о Достоевском в той же книге - замечательный пример глубоко-христианской литературной критики. Андреев с глубокой психологической проницательностью ищет реальность христианского роста Достоевского, обсуждает его зрелые христианские высказывания в свете православной иерархии ценностей, не пропуская присущих Достоевскому недостатков. Особенно поразителен в этом очерке ответ Андреева на гуманистическую озабоченность Ивана Карамазова по вопросу невинных страданий детей. Иван Михайлович цитирует православные Жития Святых в которых описываются небесные венцы приобретаемые детьми за их невинные страдания.
Другие публикации Андреева (например, "О православно-христианском нравственном воспитании детей дошкольного возраста". Православный Путь за 1959 г.; о св. Иоанне Кронштадтском, Православный Путь за 1958 г.; о принципах православной монархии, Православный Путь за 1951 г.; о Царственных Мучениках и о потребности русскому народу покаяться в цареубийстве и отступничестве. Владимирский Православный Русский календарь за 1972 г.) свидетельствуют о нем, как о полноценном последователе истинного "консервативного" Православия. У Андреева не было тех многих "оговорок", посредством которых многие обращенцы к вере, как новые, так и старые, показывают свою неспособность понять целостности православного мировоззрения.
Как во всех своих сочинениях, так и в быту, Андреев был человеком большой сердечности. Он страшно страдал от упадка церковного и морального сознания в наше время, как в Советском Союзе так и в свободном мipe. По всей вероятности его творческие годы были бы еще более плодотворными, если бы его не обременяло сознание, что кажется мало кто полностью обращен к Богу, к Православию, к ближнему. Одна статья (напечатанная в качестве приложения к его "Православно-Христианскому Нравственному Богословию") особенно раскрывает его глубокую христианскую озабоченность - качество, которое поистине как будто исчезает с лица земли.
В этой статье, просто озаглавленной "Плачьте!" и посвященной памяти Достоевского (более чем кто-либо в русской литературе писавшем о человеческих страданиях и их смысле), речь идет об одном хладнокровном и "бессмысленном" преступлении в большом американском городе. 29-летняя мать в городе Нью-Йорке, в припадке гнева, избила до смерти своего двухмесячного сына, невообразимо его обезобразив и не высказывала сожаления о содеянном. Андреев с страшной клинической точностью начинает описывать раны перенесенные маленьким телом, а затем останавливается, зная, что многие читатели будут протестовать против таких "ненужных" подробностей. "Люди стали глухи к страданиям. Они или не слышат или не хотят слышать о том, что не в кошмаре, а совершается реально". Андреев взывает к православной совести своих читателей. "Все за одного и один за всех виноваты - вот сущность социальной этики христианства... мы все виноваты. Ибо - грешны, т.е. творим зло и вносим это свое зло в мiровую "сокровищницу зла"... А оно, это зло, накапливается в огромную мировую энергию зла и ищет, для своего воплощения, сосуды безблагодатных тел, и, когда находит - воплощается в них и они совершают великие злодеяния... Подумай каждый о себе... Что ты делал в тот вечер, когда совершилось это невероятное, но истинное злодеяние? А, ведь, может быть твой грех, твой разврат, твоя злоба - оказалась последней капелькой, переполнившей сосуд зла... Так мы должны рассуждать, если мы - христиане...
Плачьте, братья и сестры! Не стыдитесь этих слез!.. Плачьте! И пусть эти слезы будут купелью, в которой окрестит Господь наверно некрещенного младенца-мученика, миропомазанного вместо елея - своей младенческой невинной кровью. Плачьте! Пусть будут ваши слезы и источником иной энергии, энергии добра, противоборствующей энергии зла, и силой своей спасающей хотя бы одного еще ребенка от невинных мук, в хотя бы одну еще преступную мать от непростимого греха. Пусть эти слезы разбудят и многих равнодушных... Не стыдитесь плакать слезами скорби, сострадания и покаяния".
Эти слова являются завещанием Андреева нам, пламенным воплем его души. Будучи человеком редкой эрудиции в чуткости, Иван Михайлович в полноте своих пламенеющих сердца и души посвятил все свои таланты на службу Богу. Для него истинное Православие не было лозунгом - оно не было просто способом ограждения себя от отступничества развращенного мipa. Он глубоко понимал, что желающий душу свою сберечь, потеряет ее, а кто потеряет душу свою Мене ради, тот обретет ее (Мф. 16,25). И согласно этим словам Иван Михайлович, глубоко укоренившись в истинном Православии, жизнь провел теряя свою душу и принося себя в жертву ради других, из любви ко Христу.
В наши дни истинное христианство так ослабело, что все это может показаться странным для многих, считающих себя вполне православными. Немногие понимали Андреева в течение его жизни. Он был чересчур глубок, слишком пламенен для них. В каком-то смысле он был символом будущего воскресения Святой Руси - воскресения, которого он сердечно желал. Глубоко и полностью испытав лучшее из современной мудрости, Андреев впоследствии не просто отверг ее, но превзошел ее посредством принятия высшей мудрости Святых Отцов. Его опыт "новообращения" для нас бесценен и дает нам ключ к пониманию содержания "сердцевины" истинного Православия - Катакомбной Церкви в России сегодня.
В последней части своей жизни Андреев на себе испытал жестокий удар холодного современного мipa - он подвергся нападению и избиению хулиганами в нью-йоркском лифте. Он никогда не оправился от этого нападения и в последние годы его умственное творчество прекратилось. Последние месяцы своей жизни он был большей частью в забытьи. Но даже в этом состоянии, в каком-то смысле, его молитва Богу у дивеевской "канавки" была исполнена: "Господи, отними от меня все земное благополучие...". Лишенный самого главного своего земного дара, - блестящего разума, - он жил за счет духовных накоплений, приобретенных им ранее. В своем докладе "К вопросу о психологии и психопатологии предстарческого и старческого возраста" (Владимирский Православный Русский календарь, 1970 г.), первоначально прочитанном в Медицинском Обществе имени проф. Н. И. Пирогова, Андреев подчеркивает, что "великим утешением во всех жизненных скорбях сознательного возраста, а особенно в предстарческом и старческом возрасте, является сохранившееся религиозное чувство. Это утешение может создать тихую спокойную старость и помочь спокойно принять смерть, как успение, с упованием, что вечная жизнь существует в ином лучшем мipe".
Бог верен тем, кто истинно служит Ему - мы верим, что в последние годы Он ответил и на вторую половину дивеевской молитвы Андреева: "не лишай меня радости общения с Тобой... дай мне возможность сохранить до смерти воспоминание об этой настоящей блаженной минуте ощущения Твоего Святого Духа!".
Истинное ощущение Святого Духа, верность Истинному Православию всей душой и сердцем - вот свидетельство И. М. Андреева для тех, кто еще не слишком охладел сердцем, чтобы заметить его.
Иеромонах Серафим (Роуз), 1981 г.
"Русский Пастырь"№16,1993 г.

******

Читать книгу И.Андреева:

http://www.dorogadomoj.com/dr80and.html

Православно-Христианская
Апологетика
(Краткое конспективное изложение курса лекций,
читанных в Св.-Троицкой Духовной Семинарии).

Проф. Иван М. Андреев

Издание второе
Holy Trinity Russian Orthodox Monastery
Jordanville, New York, USA 1965 г.

Визит К.Р. во ВЛАДИВОСТОК в мае 1909г.

2009-12-24T15:03:59Z

В мае 1909 г. состоялся визит во Владивосток Великого Князя Константина Константиновича, внука Императора Николая I.

В 1909 г. 51-летний Великий Князь Константин Константинович, главный начальник военно-учебных заведений России, посетил Владивосток. Он прибыл сюда по железной дороге почтовым поездом, приход которого был отмечен салютом в 21 выстрел орудиями батарей Тигровой, Голдсбинской и крейсера «Аскольд».

На перроне вокзала Его Императорское Величество был встречен представителями военно-морского и крепостного командования, консульского корпуса, начальствующими лицами края, области, города. Городской глава И.И Циммерман поднес высокому гостю хлеб-соль.

С вокзала Великий Князь в экипаже с генерал-губернатором П.Ф. Унтербергером проследовал в кафедральный собор, здороваясь с выстроенными от вокзала до собора войсками. После краткого молебствия в соборе состоялся военный парад у памятника адмиралу Г.И. Невельскому. Все войска удостоились похвалы Великого Князя, особо был отмечен 11-й Восточно-Сибирский стрелковый Императрицы Марии Федоровны полк, который прошел лихо и красиво под Тюрченский марш, держа ружья «на руку».

После парада было посещение Восточного института, которое длилось около двух часов, в течение которых Великий Князь присутствовал на богослужении в институтской церкви, беседовал с преподавателями, студентами-выпускниками и офицерами-слушателями, осматривал учебные аудитории, торгово-промышленный институтский музей, библиотеку, хранилище маньчжурского архива, этнографические коллекции и собрание художественных китайских изданий. Директор института А.В. Рудаков преподнес именитому гостю шкатулку, обитую китайской шелковой тканью, с ароматическими привесками - чжи-лань-пэнь, которые имели употребление при дворе китайского императора.

В этот же день состоялась поездка Великого князя в Морской минно-артиллерийский городок и на форт №2 для осмотра крепостных сооружений.

Вечером, по случаю кануна праздника Святой Троицы, Константин Константинович присутствовал на архирейской всенощной службе в Успенском соборе, а затем - на официальном обеде в доме Губернатора, где звучали приветственные речи и тосты.

фото: Успенский кафедральный собор г.Владивостока (после революции разрушен большевиками).

В одном из тостов был упомянут отец Великого Князя - Константин Николаевич, который принимал самое деятельное участие в процессе присоединения к России Приамурского края. Именно он, генерал-адмирал Константин, 7 июня 1880 г. подписал приказ №62 о возведении Владивостока в степень города с присоединением к нему всего полуострова Муравьева-Амурского и острова Русский.

В ответ на эти обращенные к нему приветствия Великий Князь поблагодарил за теплые пожелания ему лично и за добрую память о его родителе, который «при жизни своей всегда с особым вниманием и чуткостью следил за судьбой русского Приамурья.

Поздним вечером Великий Князь с военным губернатором В.Е. Флугом совершил прогулку пешком по улице Светланской к недавно построенному железнодорожному виадуку.

Во второй день пребывания во Владивостоке 17 мая 1909 года Константин Константинович побывал на острове Русский, осмотрел сухие доки в бухте Золотой рог, посетил музей Общества изучения Амурского края. Во второй половине дня под звуки прощального военного марша Великий Князь покинул город.

В досоветском Владивостоке помнили и чтили Константина Константиновича Романова за его научную, общественную, просветительскую и патриотическую деятельность; за поэтическое творчество. Владивостокские газеты часто публиковали его произведения. Редкий концерт в городе проходил без исполнения романсов М.И Глинки, П.И. Чайковского, Ц.А. Кюи на слова К.Р.

О трудностях городской жизни…

2009-12-23T16:49:43Z

начало тут

— Дерсу! — окликнул я его.

Он обернулся. На лице его мелькнула горькая усмешка. — Ты что?. — обратился я к нему с вопросом.

— Так,—отвечал он. — Моя здесь сиди все равно утка. Как можно люди в ящике сидеть? — Он указал на потолок и стены комнаты.

Случилось как-то раз, что в его комнате нужно было сделать небольшой ремонт: исправить печь и побелить стены. Я сказал ему, чтобы он дня на два перебрался ко мне в кабинет, а затем, когда комната будет готова, он снова в неё вернётся.

— Ничего, капитан, — сказал он мне. — Моя можно на улице спи: палатку делай, огонь клади, мешай нету.

Ему казалось все так просто, и мне стоило больших трудов отговорить его от этой затеи. Он не был обижен, но был недоволен тем, что в городе много стеснений: нельзя стрелять, потому что всё это будет мешать прохожим.

Однажды Дерсу присутствовал при покупке дров; его поразило то, что я заплатил за них деньги.

— Как! — закричал он. — В лесу много дров есть, зачем напрасно деньги давай?

Он ругал подрядчика, назвав его «плохой люди», и всячески старался убедить меня, что я обманут. Я пытался было объяснить ему, что плачу деньги не столько за дрова, сколько за труд, но напрасно. Дерсу долго не мог успокоиться и в этот вечер не топил печь. На другой день, чтобы не вводить меня в расход, он сам пошёл в лес за дровами. Его задержали и составили протокол. Дерсу по-своему протестовал, шумел. Тогда его препроводили в полицейское управление. Когда мне сообщили об этом по телефону, я постарался уладить дело.

Сколько потом я ни объяснял ему, почему нельзя рубить деревьев около города, он меня так и не понял.

Случай этот произвёл на него сильное впечатление. Он понял, что в городе надо жить не так, как хочет он сам, а как этого хотят другие. Чужие люди окружали его со всех сторон и стесняли на каждом шагу. Старик начал задумываться, уединяться; он похудел, осунулся и даже как будто ещё более постарел.

Следующее маленькое событие окончательно нарушило его душевное равновесие: он увидел, что я заплатил деньги за воду.

— Как! — опять закричал он. — За воду тоже надо деньги плати? Посмотри на реку, — он указал на Амур, — воды много есть. Землю, воду, воздух Бог даром давал. Как можно?

Он недоговорил, закрыл лицо руками и ушёл в свою комнату. Вечером я сидел в кабинете и что-то писал. Вдруг я услышал, что дверь тихонько скрипнула. Я обернулся: на пороге стоял Дерсу. С первого взгляда я увидел, что он хочет меня о чём-то просить. Лицо его выражало смущение и тревогу. Не успел я задать вопрос, как вдруг он опустился на колени и заговорил:

— Капитан! Пожалуйста, пусти меня в сопки. Моя совсем не могу в городе жить: дрова купи, воду тоже надо купи, дерево руби — другой люди ругается.

Я поднял его и посадил на стул.

— Куда же ты пойдёшь? — спросил я.

— Туда! — он указал рукой на синеющий вдали хребет Хехцир.

デルス・ウザーラ

20 июня 1860 г. бухта “Золотой Рог”

2009-12-23T09:53:17Z

20 июня (2 июля по новому стилю) 1860 военный транспорт «Маньчжур» под командованием капитан-лейтенанта Алексея Карловича Шефнера основал военный пост, который теперь уже официально получил название Владивосток. В вахтенном журнале «Маньчжура» об этом событии была сделана следующая запись: «Сего числа отправлено на берег — один обер-офицер, 2 унтер-офицера и 37 человек рядовых 4-го линейного батальона для занятия поста». Солдаты и матросы под командованием прапорщика Комарова приступили к постройке поста. Этот день официально считается днём основания города.

Транспорт "Манджур" 2 июля 1860 г. вошел в бухту Золотой Рог

Утро 20 июня 1860 года было теплым, но пасмурным. Над густо-зелеными сопками висели тяжелые серые облака. Из них сыпалась мелкая морось. Однако эта не очень-то приятная погода не повлияла на хорошее настроение русских моряков, стоявших на палубе военного транспорта «Маньчжур» , неспешно входившего в бухту Золотой Рог. Офицеры, матросы, солдаты с любопытством оглядывали и спокойную уютную бухту, и светлый песок на берегах, который ласково гладила небольшая волна, и кудрявые сопки, с которых весело и дружно сбегали почти к самой воде березы и липы, акации, клены и дубы. В лесных зарослях, ближе к вершинам, сквозь туманную пелену проступали могучие кедры и стройные пихты…

Командир транспорта капитан-лейтенант Алексей Карлович Шефнер, осмотрев в подзорную трубу живописную местность и облюбовав для стоянки небольшую бухточку у подножья южного склона прибрежного хребта, приказал спустить на воду шлюпку. Сойдя в нее вместе с прапорщиком Н.В. Комаровым, Шефнер распорядился грести вдоль берега, чтобы выбрать участок, наиболее подходящий для высадки прибывших сюда на корабле сорока солдат третьей роты 4-го Восточносибирского линейного батальона. Вскоре удобное место было найдено, и солдаты начали перебираться на сушу. В вахтенном журнале «Маньчжура» об этом событии 20 июня 1860 года была сделана следующая запись: «Сего числа отправлено на берег - один обер-офицер, 2 унтер-офицера и 37 человек рядовых 4-го линейного батальона для занятия поста».

Набежавший мягкий ветерок разогнал облака, и под лучами яркого летнего солнца все вокруг стало выглядеть еще более живописно. Зазвенели топоры, ритмично зажужжали пилы, и вот уже солдаты посыпают песком освобожденную от растений площадку. Через час-два на берегу забелели палатки. Вытесав из цельного ствола дерева флагшток, солдаты глубоко вкопали его в землю. В назначенный час на флагштоке взмыл ввысь государственный флаг Российской Империи. Держа равнение, в сторону флага обратились взоры застывших в торжественном строю солдат. Прапорщик Комаров салютовал трехцветному стягу саблей. Парадный церемониал свидетельствовал — военный пост Владивосток на берегах Японского моря учрежден.

Картина: Первый костер в бухте “Золотой Рог”.

На другой день после высадки и в последующие дни на берегу Золотого Рога снова стучали топоры, пели пилы, оглушительно трещали падающие деревья: шло строительство. Солдаты и матросы споро возводили казарму, кухню, склады, баню, офицерский флигель. Через месяц после первой высадки на берег в бухту Золотой Рог пришел винтовой корвет «Гридень» под командованием капитан-лейтенанта Г.Х. Эгершельда.

Картина: Корвет “Гридень” во время зимовки 1860-1861гг.

Корвету была поставлена задача нести охрану поста Владивосток и обеспечивать гарнизон необходимыми припасами. Штурманская команда по заданию Г.Х. Эгершельда провела промеры бухты. На географической карте, составленной по результатам измерений поручиком корпуса флотских штурманов П.Ф. Чуркиным, впервые появились новые названия: «Гавань и пост Владивосток», «Бухта Золотой Рог», «Мыс Эгершельда», «Мыс Чуркина».

Картина: Корвет “Гридень” во время зимовки, Золотой Рог.

К зиме все, в чем ощущалась первая необходимость на посту, было сделано. Когда грянули морозы, команда поста, экипаж корвета «Гридень» проводили топографические работы, метеорологические наблюдения. А наиболее меткие стрелки ходили на охоту и возвращались с богатой добычей. Трофеями охотников становились косули, зайцы, кабаны. К этому можно добавить, что энциклопедия Брокгауза и Эфрона сообщает, что в первый год существования поста Владивосток тигры съели всех собак, привезенных на берег Золотого Рога из Николаевска-на-Амуре.

6 ноября 1860 года в бухту Золотой Рог прибыл военный транспорт «Японец» под командованием капитан-лейтенанта Н. Я. Шкота. Транспорт доставил различные материалы и продовольствие, несколько солдат для поста и двух поселянок.

Картина: военный транспорт «Японец»

За неполные пять месяцев были заготовлены строительные материалы, доставлены на место, из них возведены: для поста Владивосток - казарма, офицерский флигель, кухня и сарай для провизии. Для экипажа корвета «Гридень» - казарма, мастерская, кузница.

В мае 1891 года Владивосток посетил Его Высочество цесаревич Николай, наследник российской короны. Он возвращался из путешествия по странам Востока, и первым русским городом при его возвращении стал Владивосток. Во время своего визита цесаревич заложил железную дорогу с каменным вокзалом, сухой док для ремонта кораблей и памятник адмиралу Невельскому.

Константин Посьет.

2009-12-23T08:22:27Z

21 декабря исполнилось 190 лет со дня рождения Константина Посьета. Русский ученый, мореплаватель, дипломат и государственный деятель, он оставил свой след в истории Приморского края. В 1852-1854 гг. в чине капитан-лейтенанта на фрегате «Паллада» (под командованием капитан-лейтенанта И. С. Унковского) совершил переход на Тихий океан и принимал участие в гидрографических исследованиях у восточного побережья Кореи и Южного Приморья. Именем Посьета названы залив в Японском море и поселок в Приморье.

картина художника Валерия Шиляева: «Фрегат «Паллада». Именно на «Палладе» Посьет прибыл на Дальний Восток.

«Фрегат «Паллада» в заливе Посьет». Худ. П. Куянцев. Фото: Великая Эпоха. Фото сделано в военно-историческом музее ТОФ г. Владивостока

портрет К.Посьета.

фото: Залив Посьет.

х/ф “Залив счастья”

2009-12-23T04:19:57Z

О фильме: О жизни и деятельности адмирала Г.И. Невельского - ученого, исследователя, первопроходца Дальнего Востока. В 1850 году Геннадий Иванович Невельской в заливе Счастья основал военно-административное поселение, названное им Петровским.

скачать фильм

Никон Патриарх со своим клиром

2009-12-22T09:07:40Z

Это изображение в старинных рамах, писанное на холсте, высотой около трех, а шириной около двух аршин, занимает место на хорах в Воскресенском монастыре, или Новом Иерусалиме. На нем представлен во всем святолепном величии своего сана на горнем, или святительском, месте знаменитый патриарх Никон, основатель этого монастыря, как значится и в надписи: св`тtйшаго Никона Патрїарха Московскаго и всея Росїи. Над головой его виден на стене образ Богоматери; патриарху предстоит клир его. Все они в полном облачении, как должно быть в соборной службе. На патриархе тот же самый омофор и та же митра, какие хранятся в Патриаршей ризнице; на персях у него панагия и крест. В левой руке у него посох с рогами; правая — положена на раскрытую книгу, которую держит перед ним юный подьячий Герман. Ему предстоят с благоговейным вниманием его сослужебники: архимандрит Воскресенского монастыря Герасим в фелони и митре, потом духовный отец его, иеромонах Леонид, иеромонах Иов, архидиакон Евфимий, диакон Иосия, подьячий Илиодор и, наконец, подьячий Серафим, держащий в руках патриаршие четки и очки. Поскольку все сии лица из монашествующих, то можно с достоверностью полагать, что живописец изобразил святительское служение, или проповедание Слова Божия, в монастыре Воскресенском. По своему значению в первенствующей и отечественных церквях замечателен для нас в патриаршем клире архидиакон как первенствующий над диаконами. Он в монашеском клобуке, потому что в архидиаконы при патриархах, митрополитах и архиепископах поставлялись из монашествующих. Чин этот существовал в российской церкви до издания Духовных штатов 1764 г.. Наконец этот самый отрок, подьячий Серафим, сопровождал патриарха на Собор, созванный в Чудове монастыре для низложения этого святителя, и там, несмотря на препятствия, предстоял ему с крестом.

По содержанию своему и времени это изображение важно не только в художественном, но и в историческом отношении, потому что представляет нам не только черты и облачение вели-кого деятеля в отечественной церкви, но и его клир — его сотрудников, сострадальцев.
В правильных и вместе резких чертах патриарха выражается какое-то самосознание ума, пылкость и стойкость характера, крепость воли. Несмотря на то, что переступил за полвека своей жизни, он еще сохранил бодрость и свежесть сил телесных; умное и одушевленное его лицо составляет резкую противоположность с окружающими его лицами. Достойное быть на первом плане, оно выражает готовность на молитву и подвиг. По сходству его с изображением под № 92 и с другими можно заключать, что он списан здесь с натуры. В окружающих его лицах выражено различие характеров, возрастов, наций и положений. Возьмите, например, лицо духовника патриаршего. Оно являет маститого старца, опытного в монашеской жизни, украшенного сединами, благоразумием и смирением. Ему противоположны лица архидиакона и диаконов, полные силы, юные, свежие; мужественные их черты обещают мужественный басистый голос, для коего они избирались патриархом, любителем святолепности церковного служения. Подобно как у других сослужебников, во взорах его выражается внимание к словам святителя; между тем как глаза двух юных подьячих устремлены на патриарха в ожидании мановения его: один, чтобы перевернуть лист в книге, другой, чтобы подать ему очки и четки. Судя по лицеочертанию, некоторые из клириков Никона похожи на греков, евреев, молдаван. И действительно, окружая себя иностранцами для перевода и сличения книг с греческого и латинского языков, любознательный архипастырь нередко сам с ними занимался. Некоторые из этих сотрудников и собеседников разделяли с ним опалу и заточение.
В сочинении картины художник, верный приличию и чинности, пожертвовал местности законными условиями перспективы. Стесняясь размещением лиц, он принужден был смешать второй план с третьим, вместе с тем и пропорции голов, для того чтобы выказать в своем свете все лица, имевшие свое значение в клире патриаршем. Если бы поставить их по обе стороны патриарха, то одни заслонили бы других. Все же на одной стороне, в один ряд, не могли бы разместиться; для сего он поставил их в два ряда: одних над другими, так как поступают зографы в многолюдных иконах. Кроме этого, в картине недостает еще перспективного воздуха. Но головы нарисованы правильно и отчетливо, лицам дано соответственное их характеру выражение.
В целом заметно согласие и теплота колорита, так что это произведение можно признать одним из прекраснейших памятников портретной живописи XVII столетия в России. Разительную с ним противоположность по стилю и некоторое сходство в чертах лица представляет изображение Никона на иконе св. царей Константина и Елены, стоящей на Голгофе в Воскресенском монастыре: патриарх с царем и царицей в молении припадает к подножию креста. Там виден живописец-художник, здесь иконописец-подражатель.

По выражению, картина сия более принадлежит к фламандской или голландской, чем к итальянской, или фряжской, школам. Последователи первой находились в числе царских и даже патриарших зографов, кои при государевом и святительском дворах составляли род Академии художеств. Между ними были и чужестранные живописцы: из Австрии Данило Вухтер и Иван Детерс, из Швеции Дерсон, или Детерсон, из Англии Иван Инглес, из Польши Станислав Лопуцкий, Василий Познанский и проч. Они перенесли к нам стиль школы, тогда господствовавшей в Европе, и с тем вместе истинное понятие о портретной живописи. Не показывает ли даже самое название портретов иконами, подобиями, потом парсунами, персонами, лицами (person, personne), что портретное искусство сперва заимствовано русскими от греков, потом от итальянцев и немцев. Хотя опыты в нем известны были русским еще в Киеве при великом князе Святославе Ярославиче1 и в Москве при Иоанне III, но в XVII в. оно стало более распространяться, когда художники начали изучать красоту внешних линий и вносить в искусство личность и народность. Тогда, кроме св. икон, царские и святительские палаты, боярские хоромы и светлицы украшались портретами государей и иерархов. По свидетельству Рейтенфельса в 1670 г.: «Некоторым особам позволялось иметь в своем доме портрет Царя, в знак особенной милости». В «Титулярнике» 1672 г. помещены портреты царей Михаила и Алексея, царевича Алексея Алексеевича и Никона Патриарха. В переписной книге Оружейной палаты 1687 г. значатся: «Парсуна Великаго Государя Царя Михаила Федоровича на доске длиною 1 аршин 10 вершков, шириною 1 аршин 1 1/2 вершка; Парсуна Великаго Государя Царя Алексея Михайловича писана по полотну, длиною 3 аршина 2 вершка, шириною 2 аршина 1 вершок». Хотя портреты патриархов не ставились над гробницами их в Успенском соборе, подобно как царские в Архангельском, но они сохранялись в Чудове монастыре и в Патриаршей ризнице. Когда в 1632 г. скончался св. Дионисий, архимандрит Сергиевой лавры, тогда, по сказанию его жизнеописателя, собрались к его гробу многие изографы списывать его лицо.
Употребляя науки и художества для своих целей, дальновидный Никон воспользовался и портретной живописью, чтобы сохранить изображение свое и своих любимцев и сослужебников в созданном им Новом Иерусалиме, где он назначил себе могилу на месте погребения царя-священника Мельхиседека в древнем Иерусалиме.
К сожалению, на самой картине, по всей вероятности, современной Никону Патриарху, не нашли мы ни имени художника, ни года ее написания.
Принимая в соображение самую надпись, где этот святитель назван только Патриархом Московским и всея России, можно бы предполагать, что изображение Никона писано до 1655 г., когда ему за спасение царского семейства от моровой язвы дан царем титул Великого Государя, который он неохотно принял. Но если предположить местность в Воскресенском монастыре, коего строение начато в 1656 г., то надобно отнести эту картину к године испытания Никона, когда ему поставили в вину невольное присвоение титула Великого Государя и когда этот вольный изгнанник, отрясши прах от ног своих в воротах кремлевских, связанный духом, отошел в свой Новый Иерусалим. Последнее подтверждает изображенный на картине Воскресенский архимандрит Герасим, который вступил в 1658 г. в управление монастырем после Стефана, построившего там первую деревянную церковь в честь Воскресения Христова.
Это изображение стояло прежде в соборе Воскресенского монастыря над Патриаршим местом. Но император Павел I, поклонившийся здесь Никону, заметив, что оно портится от сырости, велел наклеить его на доску и поместить на хорах у придела в честь Тихвинской Богоматери.

http://community.livejournal.com/moskov_tsarstvo/42784.html#cutid1

Епископ Анастасий (Суржик): “нужно набираться терпения, причём долготерпения.”.

2009-12-22T00:54:58Z

Владыка Анастасий, как Вы можете прокомментировать предложение Митрополита Агафангела (Пашковского) о созыве летом 2010 года в Одессе неформальной конференции для поиска подходов к возможности объединения разных юрисдикций ИПЦ русской традиции?

Епископ Анастасий: Конечно, стремление к объединению, к поискам единства очень важно в церковной жизни. Мы все едины во Христе Иисусе. Но поиск единства - это процесс очень сложный, и он должен начинаться с большой работы. А конференция, мне кажется, не совсем подходит для начала этой работы. Конференция должна быть таким праздником объединения, каким-то итогом. А здесь, на мой взгляд, сначала надо искать пути диалога между собой в ходе отдельных рабочих встреч, прежде чем собираться на конференцию.

Тем более, ведь у каждой группы есть свои проблемы. Каждая группа возникала в свое историческое время, когда происходил процесс поглощения Зарубежной Церкви Московским патриархатом. Поэтому эти проблемы надо решать индивидуально.

Тут, мне кажется, больше бы подошёл путь поиска диалога на двустороннем уровне работы богословских комиссий в каждой группе. Может это и как-то по-другому называться. Чтобы в этих комиссиях проходили рабочие встречи, рабочие диалоги, решались проблемы.

– Вы считаете, что формат этих встреч должен быть двусторонний, а не многосторонний?

– Я думаю, двусторонний. Ведь проблемы у всех разные. Одни проблемы у РИПЦ, другие проблемы у РПАЦ, третьи проблемы у владыки Агафангела. Свой взгляд у нашей группы РПЦЗ. Поэтому это всё нужно обсуждать сначала, а на конференции надо подводить итоги, делать какие-то выводы.

Сейчас надо проводить не конференции (еще не известно, кто на них приедет), а на рабочих группах всё обсудить, выяснить позиции, придти к каким-то результатам. А уж потом, если понадобится, собирать конференции.

– Насколько в нынешних условиях реально объединение разных ИПЦ русской традиции?

– В нынешних условиях никакое объединение невозможно. Объединение может мыслиться как желание, чаяние будущего. Этот процесс долгий. Очень легко разбежаться и очень трудно соединиться. Это как в семье – супруги разбежались. А потом поправить очень трудно.

Проблемы с разделением очень сложны. Тут нужно набираться терпения, причём долготерпения. Я не рассчитываю, что это будет быстро. Вот терпения у нас изначально не хватало, когда в каждой группе стремятся стать митрополитами, заявить о своём первородстве, о главенстве, о единственности своей. Это наша главная проблема. Вот с этого надо начинать.

– Если Вам придет официальное приглашение на такую конференцию, Вы на неё поедете?

– Ни в коем случае! Этот вопрос должен решаться не моим личным желанием, а соборным решением. Если такое решение будет, то мы поедем. А вот приглашение к диалогу, к общению, к обсуждению – это реальный вопрос.

Беседовал Владимир Ойвин,
"Портал–Credo.Ru"

Каппелевская армия в Приморье

2009-12-21T11:31:54Z

Автор записок, офицер русской, а потом офицер армии Колчака Игнатий Валегов. Скорбя и тоскуя по Родине, он на склоне своей жизни, в шестидесятых годах написал воспоминания о тех событиях, участником и свидетелем которых ему довелось быть.

Каппелевская армия пришла в Приморье, имея в своих рядах в то время не менее тридцати тысяч человек. Это уже говорит за то, что мы не можем ее назвать военной группой жалких остатков, тем более она пришла со своими штабами и соответствующим штабом командного состава.

Заглянем в военную историю, и мы увидим, что планирование войск во время войны придерживается уставного состава в комплектовании воинских частей.

Состав пехотного полка — около двух с половиной тысяч человек.

Состав бригады — два полка.

Состав дивизии — четыре полка.

Состав корпуса — четыре дивизии, т. е. около сорока тысяч человек.

Состав армии — два — три корпуса.

Не надо забывать уставных правил, когда корпус в военное время не находится в составе армии, а ведет все операции независимо от командующего армией; в это время командиру корпуса пользуется прерогативой власти командующего армией, и состав корпуса может быть увеличен.

Приведу примеры. Петр Великий ходил с русской армией на турок. В рядах его войска было всего 70 тысяч человек. Для ведения военных операций эти войска был разделены на две армии.

Граф Румянцев-Задунайский дрался с турками на речке Ларге с армией в количестве 17 тысяч человек.

Из этого мы видим, что группа войск, имея в своем составе все рода оружия и независимо от верховного руководства ведущая самостоятельно войну с противником, опираясь только на свои силы, называется армия.

Конечно, здесь идет речь об укомплектовании воинских частей двадцатых годов, что не может сравниваться с современной армией.

Итак, Каппелевская армия пришла в Приморскую область, где в 1920 году было сформировано Временное правительство. Во главе этого правительства стояли братья Меркуловы. Военное руководство принадлежало воеводе этой области генералу Дитерихсу.

При правительстве находились представители казачьих войск: Оренбургского, Сибирского, Забайкальского и Уссурийского. На представителях лежала большая забота быть ходатаями перед правительством о довольствии казачьих частей, о продовольствии для людей и снабжении фуражом лошадей. Материальный вопрос был самым сложным. Нельзя было тридцатитысячную армию посадить на шею мужика этого края.

В первую очередь надо было накормить армию, не затрагивая интересов населения, а в противном случае солдаты Белой армии окажутся не защитниками мирного населения от большевиков, а ненавистными врагами.

Психология народа такова: одно незаконное действие, пусть оно произведено небольшой воинской частью, ляжет пятном на всю Арию, и народу уже не докажешь, что это было сделано в силу безвыходного положения. Этот народ не имеет юридического образования, а законы и порядки знает. Они смотрели так. Если у тебя конь голоден, ты обратись с просьбой, и мы миром тебе поможем, а захватнические или обманные пути он вам никогда не простит.

Правительство Приморской области имело все необходимые ресурсы, так что Белая армия была полностью снабжена всеми видами довольствия со дня ее прибытия в Приморскую область.

О чем я сейчас буду говорить, некоторым покажется, что это не относится к общему делу о защите Приморской области. Но это не так. Когда с расстрелом адмирала Колчака Временное Сибирское Правительство прекратило свою деятельность, среди чинов Белой армии было затаенное и глухое недовольство деятельностью этого правительства, которое не смогло предупредить такую опасность для личной жизни Верховного Правителя. Разве это правительство не могло своевременно снять с фронта нужное количество войск для защиты Верховного Правителя и имущества, находящегося в огромном количестве в городе Иркутске? Белая армия смогла бы разогнать собравшийся интернационал вокруг вкусного пирога в Иркутске. Так же думали многие из чинов Дальневосточной Каппелевской армии, когда пришли в Приморье.

Что лучше сделать — установить военную диктатуру в этом крае или подчиниться этому приморскому правительству? Сохранить наших вождей как военных авторитетов для вооруженной борьбы? В то время многие так думали. Командующий армией, пусть будет и первый генерал, но он не будет правителем, а он останется солдатом, стоящим на посту, твердо знающим свои обязанности в области военной науки. Первый генерал не может быть правителем именно потому, что для него дороже всего военная наука, а не политика. Политика есть искусство управления государством, а поэтому, чтобы быть хорошим солдатом, он должен быть вне политики, иначе он раздвоится и из него получится плохой солдат и плохой правитель.

Офицер бывшей Императорской армии был образованным человеком. В характеристике, что собой представляет офицер, отзывы были таковы: он должен совмещать в себе качества начальника и отца своих подчиненных: качества юриста, не обязательно закончившего юридический факультет, но знающего отлично военные законы: должен быть педагогом и бухгалтером, а в боях уметь своим примером красиво внушать к себе доверие.

Владивосток много привлек к себе иностранцев. Если там не было посольств от европейских стран, то вместо них были атташе — военные, коммерческие и дипломатически-политические. Эти представители следили, очень внимательно за ходом гражданской войны в нашей стане и обо всем информировали свои правительства.

Командующий Белой армией со своим штабом вел только лишь оперативную работу по ведению военных операций, а все иностранные представители поучали нужную им информацию в канцелярии воеводы.

Правительство Приморской области, чтобы пользоваться доверием народа, объявило свою программу, где было сказано, что цель этого правительства — свергнуть правительство большевиков в России, сделать созыв Учредительного собрания, куда должны были войти представители всех классов населения и народностей, чтобы избрать Российское Правительство. Такая программа в то время народу была приемлема, ибо Всероссийское Правительство будет выбрано всеми представителями от нарда и по воле его.

Вопросы при голосовании были поставлены очень ясно — кто за Учредительное собрание, кто против.

Голосование дало довольно хорошие результаты в пользу Учредительного собрания. Белая армия тоже принимала участие в этом голосовании. После этого было приступлено к переформированию Белой армии и ее вооружению.

Кто не участвовал в Белом движении с 1918 по 1922 год, а тем более, учитывая, что с того времени прошло уже почти полвека, тому будут непонятны действия Приморской области, которая еще стремилась удержать власть в своих руках на этом клочке русской земли. Он на это может смотреть с критической точки зрения, основываясь как на реальной силе Красной армии, которая уже проявила себя в победе над Дальневосточной Белой армией, так и на пословицу — поздно утопающему хвататься за соломинку. Такое рассуждение в то время нам в голову не приходило.

Гражданскую войну нельзя рассматривать с такой точки зрения, будто Белая армия уже побеждена, потому что она потеряла территорию, за которую боролась с первых дней своего существования.

Если международные войны приносили победу одной из воюющих сторон в захвате территории, которой раньше владел противник, то не всегда такие завоевания давали выгоду завоевателю, а в гражданской войне надо первым долгом завоевать симпатию народа и его любовь и пользоваться со стороны населения абсолютным доверием.

С 1918-го по 1922 год у нас гражданскую войну надо рассматривать как реакцию взбудораженных умов русского народа.

Как только пролетариат во главе с Лениным пришел к власти, сразу все тюрьмы были открыты. На свободу из тюрем были выпущены не одни политические, а весь уголовный элемент, который вообще не привык считаться ни с какой властью, а признавал абсолютную свободу — бей, режь, грабь награбленное! Для него законов не существовало. На закон эти преступники смотрели, как на узду с твердыми трензелями. Им в это время была нужна анархия. Этот элемент пополнял ряды Красной армии. До тюрьмы у него в руках был кинжал, а сейчас из него Ленин сделал почетного красноармейца и послал его убивать контрреволюционеров. Задание это они выполнили на сто процентов.

Все гражданское население было или свидетелями или жертвами грабежа. Я уже указывал, как у деревенского мужичка из его дома выносили сундуки и погружали их на обоз особого назначения.

Несмотря на то, что Белая армия отступила уже на окраину Российского государства, в окончательной победе лидеры большевистской партии были не уверены. Положение у них было очень шаткое.

На основании всего этого как Белая армия, так и Правительство Приморской области не могли и не имели права уйти из своей страны, не применив все возможности к защите Приморской области. В противном случае этот вопрос история рассматривала бы не как народное восстание против большевистской власти, а просто как случайный, не идейный, а, скорее всего, шкурный вопрос.

В то время наша вера в победу была еще не потеряна, так как мы еще жили в революционные дни. Мыслители говорили, что у большевиков сильный враг — деревня. У крестьянина против этой власти таится скрытая сила. Рано или поздно эта сила должна превратиться в отчаянную борьбу.

Таким образом все, что было создано в Приморье в дни прихода туда Каппелевской армии, не было тем, что злостные враги Белой армии говорили:

«Кучка фанатиков белой банды, не теряющих надежду на победу над большевиками, все еще продолжает лаять, как моська на слона».

Весь народ, каждый участник Белого движения от первого генерала до последнего солдата верил в священную идею справедливости.

Творимая жестокость над безвинным русским народом не моет продолжаться вечно. Этот аргумент является исчерпывающим доказательством тем людям, которые имеют желание критиковать действия Правительств Приморской области и Дальневосточной Белой армии.

Каппелевская армия пришла в Приморье, не имея при себе огнестрельного оружия. Офицеры сумели привезти с собой револьверы не в кобуре, а в кармане. Шашки у офицеров и казаков были при себе.

Пехотные полки были первое время расквартированы в городе Владивостоке, Никольск-Уссурийске и в Раздольном, а казачьи полки были размещены по деревням. Население Приморской области состояло из казаков уссурийцев, из старых, можно сказать, аборигенов и из переселенцев начала двадцатого века. Эти переселенцы приехали из Украины. Сели они на эту землю крепко, основательно обрабатывая ее. Построили не хутора, а большие села и деревни, которые были заселены земляками. Казачьи полки Оренбургского войска были размещены по этим деревням.

Прежде в чем что-то сказать об этом народе, невольно вспоминаются слова великого русского мыслителя и критика Белинского:

«Невозможно представить себе народа без религиозных понятий, облеченных в формы богослужения. Невозможно представить себе народа, не имеющего одного общего языка, но еще менее можно представить себе народ, не имеющий особенных, одному ему свойственных обычаев».

Если народ лишь этих обычаев насильственно, он будет похож на связанного человека, которого бичом понуждают бежать.

Эти люди, живя на Украине, где много земель принадлежало помещикам, мало имели своей земли, а когда приехали в Приморскую область на земельные просторы, здесь они почувствовали свободу. Сами они рассказывали, как они приехали сюда, как скоро стали все помещикам. За десять лет они успели построить школы и церкви в своих деревнях.

Мы пришли в деревню Павловку во время великого поста. В это время уже было тепло, только в глубоких оврагах на северной стороне можно было увидеть снег, а на полях уже кипела работа. К страстной неделе посев уже был закончен. Сельскохозяйственный инвентарь был уже составлен под навесом переднего двора. На последней неделе великого поста ежедневно был слышен колокольный звон к обедне и вечером к всенощному бдению.

На этой неделе говеющих было много. Мужчин было больше. Редко среди них встретишь старушек. Женщины уже отговели на первой неделе или на крестопоклонной. Ученики говели всегда на страстной неделе. На этой неделе читаются страсти Христовы. Как все было продумано, проверено и строго, как по расписанию выполнялись все обязанности от учеников школьного возраста до старческого! Не было такой молодежи, которая бы говорила, что будем грехи замаливать, когда будем стариками, что часто мы слышим среди эмиграции. Всю пасхальную неделю никто не работал.

Наступила Радоница. Поминовение усопших. К этому дню была особая подготовка. Готовилось все то, что любили умершие за свою бытность. Готовились закуски разных сортов, пеклись блины и вареники, крашеные яйца и, конечно, не обходилось без горилки, запасы которой были в каждом доме. Ехали на кладбище всей семьей для того, чтобы отслужить панихиду. В телеги загружали закуски, квас, засолы, сажали всю семью и ехали на кладбище. Приехав, расстилали брезенты и полога на начинающую зеленеть травку, раскладывали все, что привезли с собой. Потом ждали священника, который быстро обходил могилки, чтобы отслужить панихиду. Могилок еще было мало, больше детских. Кладбище новое, и люди не все старожилы.

Как только прошел батюшка с крестом, отслужил панихиду, благословил трапезу, семья приступала к поминовению усопших, начиная с просфоры и кутьи, а после этого начинали выпивать и закусывать. Под вечер это поминовение усопших принимало форму пикника, поминали друг у друга усопших и к вечеру уже крепко напивались, душа рвалась к песне и к веселью.

На кладбище петь было нельзя, поэтому, как только садились в телеги, затягивали на все голоса песни, и если лихо неслись кони, то они прокатывались по улицам на своих борзых. Были и такие люди, которые ходили пешком на кладбище. Они возвращались с кладбища тоже крепко подвыпивши горилки, в обнимку по нескольку человек и обязательно с украинской песней. Таков был обычай в день Радоницы.

На Красную горку справляли свадьбы. Время было свободное, в особенности у тех, которые не проводили в это время построек, а делали только заготовку строительных материалов, а свадебная гулянка отнимала немало времени. У кого большое родство, у тех свадебная гулянка продолжалась до двух недель. В таких случаях у них существовала определенная система. Весь мужской пол в эти дни до обеда успевал работать по хозяйству около дома, а женщины, в особенности те хозяйки, которые принимали сегодня гостей у себя, были заняты приготовлением закусок. Если начало свадьбы пошло без всяких шероховатостей и дружно, то они с первых же дней решали с общего согласия, у кого и в какой день собираться. Этот план у них не нарушался, ибо принять гостей — надо много чего приготовить. «Если у Грицька были такие закуски, а я, Павло, чем хуже Грицька?» Ввиду того, что семьи были большие, гостей в каждом доме собиралось около сорока человек. За стол садились около двух часов дня, а разгонная чарка горилки могла быть только в 11 или 12 часов ночи. Гулянки, особенно свадебные, любили все женщины. Здесь они могли свободно веселиться и выпить горилки, как и мужики. В это же время они изучали кулинарию друг у друга, определяли вкус закусок и печенья и, конечно, каждая хозяйка старалась не ударить лицом в грязь.

По определению хозяйственных порядков, здесь многие матери делали выбор для своего сынка — из какого дома ему можно взять жинку.

Такими же желанными гостями были наши казаки и офицеры. Ведь в каждом доме было таких квартирантов по четыре-пять человек. Большинство офицеров, соблюдая принцип вежливости, не хотели своим присутствием нарушать, вернее, стеснять их свободу во время гулянки. Но это им не удавалось.

Сама хозяйка наливала две рюмки крепкой настойки, ставила на поднос, подходила к вам, брала одну рюмку, выпивала всю до дна, опрокидывала ее на поднос вверх дном и запевала, притопывая ногой:

Эх, выпила я, похилыла,
Сама себя похвалила,
Що я паньского роду
Пью горилочку, як воду!

Этим она показывала пример, как нужно выпить эту рюмку. Не выпить нельзя, обидишь хозяйку, а выпил эту рюмку — значит, ты уже их гость, должен садиться за стол.

Общий вид деревни после Радоницы был такой: у кого были свадьбы, там после обеда слышались веселые голоса и песни, а кто не участвовал в свадебных гулянках, те работали с утра до вечера по дому и по хозяйству. Делали пристройки, ездили за бревнами в лес, женщины вспахивали гряды в огороде, приготовляли парники для огурцов, сеяли лен, а что за зиму напряли, из этой пряжи надо было ставить кросна и ткать холсты.

У каждого дома на улице стояли козлы высотой в рост среднего человека. На эти козлы закатывали бревна для распилки на доски. Эту разделку бревен распиливал сам хозяин. У каждого многосемейного хозяина была своя продольная пила, Двадцатилетний сын вставал на низ под бревно и заменял пильщика-специалиста. Распиленный лес на доски разной толщины складывали в штабеля для просушки. Хотя улицы были широкие, а вид имели лесного склада. Здесь проходила разделка бревен и постройка домов.

Семьи у этих переселенцев были очень большие. Совсем не редкость встретить в одной семье трех женатых сыновей, живущих всех в родительском доме. Все это объясняется тем, что они приехали в этот край не так давно. Рассуждают они так: надо сначала потверже встать на ноги, а потом уже будем думать о выделении своих сыновей и общими силами будем им строить хаты.

Семейная дисциплина у них была строгая, можно сказать, чуть-чуть похожа на «Домострой». Несмотря на то, что старший сын своим внешним видом почти догнал своего отца, а без разрешения батьки он ничего по своей личной инициативе делать не будет — все по указанию отца. Такое явление удивляло многих из нас. В праздничные дни, когда ставили горилку на стол, отец наливал всем рюмки, включительно и детям пяти-шести лет и заставлял выпить и этих малышей. Считалось, что если дети приобщены к горилке с детства, не будут пьяницами, когда вырастут.

Мать — глава над снохами и дочерьми. У нее дисциплина даже строже, чем у отца. У каждой женщины в семье есть определенная обязанность, и никто не смел ее нарушить. Например, одна сидит за кроснами. Кросна — это упрощенный ткацкий станок с бердами и челноками. Такие станки были в каждой семье. Он ткет холсты, коврики и половики. Другая ходит за скотом, доит коров, пропускает на сепараторе молоко, сбивает сметану на масло. Третья кормит свиней, домашнюю птиц, а мать сама с остальными на кухне у русской печи приучает своих дочек к стряпне и начинает готовить приданое для старшей дочери. Дивчина на возрасте — нужно быть готовым к сватовству.

В больших семьях я наблюдал сам, как во время обеда в рабочие дни младшая сноха накрывала на стол, наливала из большого чугунного котла в большую миску борща. Потом все садились за стол и хлебали из этой общей миски деревянными ложками, а младшая сноха ела стоя, не имея права садиться. Она должна была есть и следить, чего недоставало на столе. Как только чего-нибудь недоставало, она добавляла.

Еда у них была неплохая. В скоромные дни — борщ с мясом, чаще со свининой. Второе блюдо — гречневая каша, залитая молоком. После такого обеда чая не бывало, а пили квас. Вот здесь и вспомним слова Белинского:

«Если у этих людей, переселенцев с Украины, отнять религию и лишить их своих обычаев, разве можно бы увидеть в них такую полную жизнь в их материальном отношении, такую стройность семейной тишины, сохранившуюся семейную дисциплину, которая никого не угнетала, еще более украшала семейную жизнь, свойственные им обращения друг с другом, природная мягкость в произношении слов, которые составляли гармонию».

Я не слышал, чтобы они между собой ссорились, и не видел раздраженных лиц. Иногда видишь и чувствуешь сам, что уже достаточно причин, для ссоры, а получается так, что вовремя переходят на шутки. Я говорю только о людях, крепко выпивших, а среди трезвых даже не услышишь споров.

ХХVIII

В предыдущей главе я писала исключительно о переселенцах с Украины, чтобы читатель имел представление о российских народах, об их нравах, обычаях и социальном положении. Я также обратил внимание не деятельность царского правительства, которое предоставляло право российскому народу занимать плодородные земли, отпуская им для этого долгосрочные кредиты на переселение. От этих переселенцев я слышал, что кредиты отпускались на 49 лет, что давало им возможность развить сельское хозяйство. Они сами говорили, что, приехав на поселение, имея в семье работников, через десять лет они становились богатыми.

Теперь посмотрим, как жили старожилы, которые приехали в Приморскую область раньше — по своим проискам. Некоторые работали на постройке Уссурийской железной дороги и остались там на жительство, а многие раньше посылали своих ходоков и переезжали туда. Много коммерсантов привлекало к себе Приморье. Они вели там торговлю и оставались на постоянное место жительства. Эти старожилы обосновались уже давно. Они не похожи на переселенцев с Украины.

Семейная дисциплина у них не та. Семьи у низ гораздо меньше. Женатого сына отец долго при себе не держит, а отделяет для самостоятельной жизни. При себе отец оставлял более способного сына блюсти отцовский дом. А больше всего оставались при отце старшие сыновья.

Эти жители тоже занимались хлебопашеством. Много сеяли гречихи, занимались пчеловодством, собирая гречишный мед. Я ночевал у одного хозяина всего три ночи. За это время он познакомил меня со всем своим хозяйством. Завел меня в амбар, где хранился мед. На полках не было порожнего места. Все полки были заставленными банками с медом и на полу в два ряда стояли банки. Только два прохода было к полкам. Мед был запаян в этих банках, вес банки — 25 килограммов.

Когда мы вышли с ним из амбара, он по пути взял одну банку и выставил на террасу у амбара. Закрыл склад не на замок, а просто набросил большой железный гвоздь, откованный в кузнице и привешенный на веревочке. Я подумал, что так закрывают амбар только днем, а на ночь, вероятно, вешают замок. Спросить об этом я постеснялся.

— Банку с медом вы возьмете себе.

— Сколько я должен за нее уплатить? — спросил я.

— Я не продаю, — ответил он, — а дарю. Денег мне не надо.

— А я без денег такой подарок не могу взять, — сказал я.

А он говори:

— Ладно, не берите, а возьмет ее Николай, а чай пить будете все равно с моим медом.

Николай был мой вестовой.

Жители сел и деревень, находящихся недалеко от маньчжуркой границы, занимались контрабандой. Провозили по лесным тропам много спирту, очищенного, около 90 процентов крепости, китайскую чесучу и китайские шелка. Народ в Приморье мало пил самогон, а больше пил спирт. Укупорка этого спирта была в простых жестяных банках, весом в 500 и 2500 граммов.

Старожилы Приморской области — народ универсальный. Они ремесленники, многие из них имели кузнечные мастерские, они коммерсанты, рыбаки и охотники. Многие из них засеивали много десятин гречихи, урожай которой там бывал очень обильным. Смотря на них, невольно приходила мысль: какая же богатая наша Россия! Сколько лет уже тянется война, более десяти миллионов человек было поставлено под ружье, а матушка Русь всех кормила, обувала и одевала, и еще оставались целые области нетронутыми со своими богатствами.

Познакомившись с российским народом и с их материальными богатствами, так и хочется громко сказать:

«Россию грабят все, кому не лень. Кто же до этого допустил? Большевики, революционеры, интеллигенция, которая себя считала и открыто называла народниками, но сами не знали свой народ, а может быть, народ свой не любили и не хотели знать».

Сколько было в Сибири народных учителей в школах, которые жили на квартирах у крестьян-сибиряков, чалдонов. Один занимал горницу на полном пансионе, платил в месяц за все 6 рублей, а жалования получал от 25 до 30 рублей в месяц. Жалование выплачивалось по желанию — в золотых рублях или в кредитных бумажках. И этот учитель, русский интеллигент был революционером.

Уссурийский казак тоже не похож на переселенцев. Он меньше занимался хлебопашеством, а больше склонен к коммерции и контрабанде. Это занятие самое легкое и выгодное, а кроме этого он имел много земли, часть этой земли, которую не мог обрабатывать сам, сдавал в аренду китайцам. Также был большой охотник на фазанов.

Я жил у одного казака на квартире. У него левая нога была ампутирована выше колена, ходил при помощи протеза, а охотник на фазанов был заядлый. Как раз настал сезон охотиться на фазанов. Хлеба с полей были убраны, на осыпавшееся зерно на землю во время уборки уже начали сплетаться фазаны, и началось уже открытие этой охоты.

Открытие охоты хозяин предоставил мне. Вложил в патронташ 20 штук патронов, дал мне очень умную собаку, породы сеттер-гордон, с кличкой Верный. Вот я и отправился на охоту, по жниве полей, как он мне советовал. Не отошел и одного километра от поселка, как мой Верный сделал стойку. Я тихо подхожу к нему, всматриваюсь в борозды жнивы, зорко стараюсь смотреть вдаль от Верного — ничего не вижу, а когда заметил, что моя собака смотрит не вдаль от себя, а почти под своим носом, только тогда увидел в трех метрах от Верного, что в борозде лежит, вытянувши шею, фазан. Впечатление получилось, что этот фазан не может ни бежать и ни лететь, но это все проходит в один миг.

Если фазан заметил, что вы его увидели, он тут же вскакивает и бежит от вас, как пуля. Я вскидываю ружье — бах! — мимо. Он взлетает и поворачивается на меня. Я даю второй выстрел — опять мимо, иду дальше. Пробовал стрелять в хвост при взлете, и стрелял, когда он летит на меня — убить ни одного не мог. Выстрелов сделал двенадцать. Наконец устыдился своего Верного, который стоял и смотрел на меня с укоризной, повернулся и пошел домой.

Стрелок я был неплохой и прикладка в плече у меня была быстрая, а результаты получились плохие. На фазанов я никогда не охотился, и полет их мне показался необычайно быстрым.

На другой день мой хозяин пошел на охоту, тоже взял с собой 20 штук патронов, возвратился с трофеями — 18 штук фазанов, а выстрелов сделал 20.

Народ Приморской области в то время еще не испытал той жизни, которую испытал нард Центральной России за три года войны. Многие из них смотрели не революцию, можно сказать, сквозь розовые очки. Структура большевистской власти была для них совсем непонятна. Они смотрели так, что все это происходит временно, пока идет гражданская война, а как только все успокоится, большевики неизбежно придут к такому решению, что надо созвать

Учредительное собрание, а там уже весь народ будет решать об избрании Всероссийского правительства. Аграрный вопрос решит Учредительное собрание. Урежут помещиков в количестве земли, они от этого не обеднеют, а народ тогда успокоится и во всей стране установится порядок.

Когда в Приморской области был проведен плебисцит, после этого стали вооружать Дальневосточную армию. Не знаю, какие изменения были в пехоте при этом вооружении, а в казачьих частях было произведено некоторое переформирование. Все казачьи полки: Оренбургского войска, Сибирского войска, отдельные сотни Енисейского войска, — были сведены в отдельный казачий корпус. Командование этим корпусом было возложено на генерал-лейтенанта Бородина.

Кроме нашей Каппелевской армии, которая провела Ледяной поход, здесь было два Пластунских полка Забайкальского войска и отряд генерал-майора Савельева. Сколько было у него в отряде человек, было неизвестно. Лето 1921 года прошло в подготовке к дальнейшим военным действиям.

Ставилась цель — удержать Приморскую область от Красной армии. С малыми силами вести наступление и думать было нельзя. Заранее, можно сказать, идти на поражение. А одержать победу над Красной армией и очистить все Приморье — нужно было ввести в действие сильную армию.

Мы знали, что Красная армия была уже подготовлена раньше, еще до занятия Забайкальской области, но с тех пор много воды утекло. Красное командование хорошо знало, что белые не уступят ни одной пяди земли без боя. Свою армию они пополняли свежими сибирскими полками, так как части, которые все время дрались в Забайкалье с белыми, были изрядно потрепаны и им самим было нужно пополнение, необходимое обмундирование и вооружение. Поэтому 1921 год был годом для подготовки наступления.

Наша Дальневосточная армия не могла сидеть на одном месте, когда противники готовились к наступлению, и военный совет решил предпринять хабаровское наступление.

В августе месяце Белая армия двинулась на Хабаровск по Амурской железной дороге. Цель была — занять город Хабаровск, очистить Приамурский край от красных, которые еще не входили в состав Красной армии, комплектовавшейся в Забайкалье.

Продвижение на Хабаровск не могло быть быстрым, так как все населенные пункты были заняты красными отрядами. Нужно было от этих отрядов очищать всю местность. Когда стали приближаться к Хабаровску, уже была глубокая осень. К этому времени командование Красной армии подтянуло крупные силы к Хабаровску и перешло в контрнаступление. Бои приняли ожесточенный характер.

Холода с каждым днем увеличивались. Были и оттепели, но они не давали облегчения. Повалил снег, и толщина его создавала основательное препятствие в передвижении цепей. Бои разгорались с раннего утра и до позднего вечера, а для этого людям нужно было теплое обмундирование, которого недоставало. Некоторые части были в сапогах или в ботинках с обмотками. Солдаты стали обмораживать ноги. В силу создавшегося положения пришлось сдавать позиции противнику.

Красная армия была одета в теплое обмундирование, некоторые полки были даже в черных папахах и лохматой «суксурке». Забайкальская область могла за лето одеть миллионную армию в теплое обмундирование, там шерсти для катанок и шуб было много. Заготовку для этого обмундирования делали весь 1921 год. А в Приморье население мало занималось овцеводством, и такого обилия овчин и шерсти не было.

До наступления морозов Белая армия одерживала победу за победой, опрокидывая крупные соединения красных, успех был всегда на стороне белых.

Зима 1921/22 года приостановила военные действия. С обеих сторон прекратилась активность, а для Белой армии эта зима стала поворотным пунктом. С наступлением весны она уже не смогла перейти в наступление и, под сильным давлением Красной армии, стала постепенно откатываться.

Цель Приморского правительств занять город Хабаровск и очистить Приамурский край от красных не была достигнута. Однако действия армии Деникина на юге и генерала Юденича на севере давали надежду на продолжительную гражданскую войну.

Пропаганда большевиков в Приморье имела успех. Например, был пущен слух, что Приморское правительство хочет пойти на какие угодно позорные сделки с Японией, чтобы подавить народную большевистскую власть. Какая-то договоренность уже была, иначе японские войска давно бы были отозваны в Японию. Доказательством этого ставилось японское участие в сражении по защите города Читы от красных. Конечно, эти слухи были основаны только на лжи. Доказательством служит довольно характерное заявление воеводы генерала Дитерикса.

Однажды генерал Сузуки посетил воеводу, которому заявил:

— Я получил от своего правительства указания. Прежде чем уйти отсюда — взорвать все портовые укрепления, снять замки с крепостных орудий.

Волегов Игнатий Каллиникович

из книги “Воспоминания о Ледяном походе”

Владивостокский и Приморский епископ Михаил (Богданов)

2009-12-21T10:10:53Z

Родился 6 ноября 1867 года в Рязанской губернии в семье священника. С 1888 года, после окончания Рязанской духовной семинарии, служил псаломщиком, 22 ноября 1892 года был рукоположен во священника. В 1895-1896 гг. был настоятелем Кирилло-Мефодьевской церкви в Казани. Овдовев, в 1896 году поступил в Казанскую духовную академию, по ее окончании, в 1900 году, был назначен законоучителем Порецкой учительской семинарии Симбирской губернии (ныне райцентр в Чувашии). С 1905 года - архимандрит и ректор Казанской духовной семинарии. В 1906 году отцу Михаилу была присвоена степень магистра богословия. 30 августа 1907 года он был рукоположен во епископа Чебоксарского, викария Казанской епархии. С 11 июля 1914 года - епископ Самарский и Ставропольский. Покинул Самару с отступавшими белыми в сентябре 1918 года, с 1919 года - епископ Владивостокский и Приморский (назначен Временным Церковным Управлением, действовавшим на контролируемой белыми войсками территории). Покинул Владивосток перед захватом его красной армией в ноябре 1922 года. Был епископом Харбинским, признал решения Карловацкого собора Русской Православной Церкви Заграницей. Скончался 9 июля 1925 года в городе Харбине. Похоронен под сводами Софийской церкви в Харбине.

Японцы во Владивостоке 日本

2009-12-21T08:01:26Z

Первые японские эмигранты появились во Владивостоке в конце 60-х годов XIX века. Японская диаспора значительно расширилась с 1891 года, когда русские агенты во множестве вербовали в Японии землекопов для строительства Транссиба. Вслед за ними во Владивосток в поисках заработка приезжали многочисленные парикмахеры, фотографы, ремесленники, проститутки. Японские коммерсанты вели в городе широкую торговлю тканями, посудой, ремесленными изделиями, обувью и т.д.

С началом русско-японской войны все японское население было репатриировано. После окончания войны часть японского населения вернулась во Владивосток, но его экономическое влияние в городе было значительно подорвано, из-за чего японские торговцы не вели строительства во Владивостоке, а предпочитали арендовать магазины в русских доходных домах. Число японцев во Владивостоке не превышало 5 тысяч человек.

В 1917 году во Владивостоке проживало около 5 тысяч японцев, и для многих из них, не умевших читать по-русски, "Владиво-ниппо" (первая и единственная ежедневная газета на японском языке) стала своеобразным компасом в житейском море. Как известно, 30 декабря 1917 г. японский крейсер "Ивами", а затем 1 января 1918 г. английский крейсер "Суффолк" под предлогом защиты своих подданных зашли во Владивосток. На это событие газета откликнулась публикацией, причем на 1-й полосе, полного текста на японском языке "протеста городской думы и исполкома Владивостокского Совета в ответ на заход во Владивосток японского крейсера". И в следующих номерах "Владиво-ниппо" напечатала переведенные на японский язык статьи из большевистской газеты "Красное знамя" с анализом международной ситуации. В ходе революции было прервано железнодорожное сообщение Владивостока с центральной Россией, в городе сложилась тяжелая экономическая ситуация, и зимой 1918 года "Владиво-ниппо" призывала соотечественников переключиться с экспорта русских товаров на экспорт из Маньчжурии, подчеркивая, что Россия "никогда не исчезнет! Сейчас она просто находится на переходном периоде, ведущем в будущее". В августе 1918 года в Сибири и на Дальнем Востоке началась крупномасштабная иностранная военная интервенция, в которой в основном участвовали японские и американские войска. Во Владивостоке они поддержали антибольшевистский режим. Материалов о том, как относились японцы во Владивостоке непосредственно к японской интервенции, довольно мало. В этом плане вызывает интерес дневник профессора кафедры русского языка Токийской школы иностранных языков Ясуги Садатоси, который с июля по сентябрь 1920 года находился во Владивостоке. В этот период американские войска уже покинули Владивосток, в городе оставались только японские, поддерживавшие антисоветскую власть. По дневнику Ясуги Садатоси, изданному в 1967 году в Японии под названием "Путь в Россию", японская община оценивала сложившуюся в городе ситуацию очень пессимистично. Более того, работники японского консульства во Владивостоке открыто выражали свое недовольство: "Во Владивостоке сейчас хорошо только японским офицерам, наши солдаты ворчат: "Зачем сюда пришли?".

Еще перед началом русско-японской войны японцы во Владивостоке в основном содержали публичные дома, занимались проституцией, были портными, мелкими торговцами, плотниками и парикмахерами. Если не учитывать появления в городе представительств нескольких крупных компаний и увеличения количества мелких торговых фирм, структура занятости японского населения в 20-е годы не претерпела больших изменений.

В книге "Жандармская история сибирской экспедиции" есть сведения о социальной структуре японского общества во Владивостоке на 1920 год. Не считая военных и лиц, работающих в военной инфраструктуре, здесь проживали 4814 японцев. Больше всего было мелких торговцев - 618 человек, затем содержателей публичных домов и проституток - 572, ремесленников и рабочих - 301, служащих компаний - 273, портных - 232. Считается, что большинство японцев вместе со своими последними солдатами покинули Владивосток 25 октября 1922 года, когда в городе была установлена советская власть.

В своих воспоминаниях корреспондент "Владиво-ниппо" Отакэ Хирокити, которого преследовала японская жандармерия за активные призывы к выводу японских войск с территории России, писал: "Почти все японцы под крики "жизнь в опасности" и с помощью армии покинули Владивосток... Я из окна своего дома вместе с женой смог лицезреть тот исторический момент, когда русская (Красная) армия входила в город... Всю ночь по Светланской с грохотом везли пушки. Японские военные утверждали, что их всего 6, а их оказалось аж 200. В небе с самолета разбрасывали листовки". Последовавшая за выводом японских войск эвакуация японских подданных из Владивостока закончилась 13 января 1923 г. Всего в Японию вернулись 4347 человек. Однако были и те, кто остался, предположительно - около 800 человек. Газета "Цуруга симбун" уточняла, что на конец августа того же года во Владивостоке проживали 732 японца: 429 мужчин, 293 женщины, 184 семьи. Из них больше всего служащих компаний и банков, затем - проституток. Причем в городе продолжало действовать "Общество японцев, проживающих во Владивостоке"...

Источник

Невельской Г. И. Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России (1849-1855 г.).

2009-12-21T07:19:02Z

Китайское правительство ни в какой мере не осуществляло своего суверенитета над территориями к востоку от Амура и Уссури. Оно не имело здесь своей администрации, городов и войск, не имело флота, наконец не собирало дани, которой ему не платили местные тунгусские племена; оно фактически не считало Приморье и Приамурье китайскими, и это было самое важное. Больше того по словам маньчжуров, посещавших нижнее Приамурье для торговли с гиляками, им даже запрещалось ездить на левобережье и в низовья Амура и, если они это делали, то делали тайно, нарушая этим прямое запрещение своего правительства. В этом факте заключалось гораздо больше оснований, чем те, которые искал Невельской для решения пограничного вопроса.

Невельской Г. И. Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России (1849-1855 г.). / Редакция и вступительная статья Л. Г. Каманина. — М.: Государственное издательство географической литературы, 1949.

О книге: Записки адмирала Геннадия Ивановича Невельского один из интереснейших документов, излагающих подлинную картину событий, происшедших в 1849 1855 гг. на Дальнем Востоке — в низовьях Амура, на Сахалине и побережье Татарского пролива, окончательное существование которого как пролива было доказано в 1849 г. автором книги. Эти события, как известно, закончились в 1858 г. закреплением по Айгунскому договору с Китаем обширного, до того никому не принадлежавшего края за Россией. Спокойно, шаг за шагом, с документальной точностью и правдивостью, находящей себе подтверждение в рассказах его сподвижников и других очевидцев, излагает Г. И. Невельской свою «историю подвигов». Его книга читается от начала до конца с неослабевающим интересом.

скачать книгу doc (rar)

Корейская слобода во Владивостоке

2009-12-20T15:51:00Z

До 1937 года, когда китайское и корейское население было выселено из Владивостока, корейцы играли весьма значительную роль в жизни Владивостока. Появились они, правда, позже, чем другие иностранцы, но их численность росла очень быстро, и к началу ХХ века корейцы составляли треть всего иностранного населения Владивостока. В связи с тем что до 1860 года Уссурийский край входил в состав Маньчжурии (принадлежал Китаю), корейского присутствия здесь не было в принципе. Спустя четыре года после присоединения края к России корейцы начали переселяться сюда целыми семьями, чему способствовала политика российских властей, направленная на привлечение сюда новой рабочей силы.
Кроме вышеназванных причин, были и другие, стихийные. Так, в 1869 году в Корее случилось наводнение, после которого разразился страшный голод. Это заставило многих корейцев переселиться в Приморье в поисках куска хлеба. В это время первые корейские жители появились и во Владивостоке. Сначала их было несколько человек, но уже в середине 1870-х они исчислялись сотнями. Корейские поселенцы облюбовали себе место на окраине Миллионки - там, где сейчас проходит улица Пограничная. До революции эта улица получила вполне логичное название - Корейская, а местность вокруг нее - Корейская слобода.
Эта первая слобода не получила дальнейшего развития. Дело в том, что корейцы селились там незаконно. Без землеотвода, самозахватом они заняли пустующие, но не бесхозные земли, принадлежавшие городу и частным лицам. В конце 1870-х годов власти решили выделить им отдельную территорию и выделили место в районе нынешних улиц Садовой, Союзной, Амурской, Хабаровской. Так появилась новая Корейская слобода на Первой Речке, которую до сих пор помнят старожилы Владивостока.

Впрочем, корейцы саботировали это решение и не спешили переезжать на новое место. Так продолжалось более десяти лет, и, лишь после того как в 1886-м и начале 1890-х во Владивостоке вспыхнули эпидемии холеры и тифа, очагом и рассадником которых стала старая Корейка, полицией были предприняты решительные меры по ее насильственному переселению. С 1893 года вновь прибывавших во Владивосток корейцев селили только на Первой Речке.

Вот что писал о Корейке начала ХХ века путешественник Граве: "Внешний вид этого квартала ужасен - узкие, грязные улицы, преобладают маленькие дома корейского типа, построенные внутри дворов с глинобитными стенами. Кое-где попадаются дома русского типа, принадлежащие более зажиточным корейцам. Санитарное состояние слободки так же ужасно, как и китайской части города, что совершенно необъяснимо, так как корейцы по натуре чистоплотны и внутренность их жилищ в деревнях поражает своей аккуратностью..."
Корейцы в действительности были даже чистоплотнее китайцев, о чем говорит цвет их национальных одежд (у китайцев - темно-синий, у корейцев - белый). Объяснение же их положению во Владивостоке простое. Большинство корейцев, прибывавших в Россию, ехало на заработки и не собиралось устраиваться здесь всерьез и надолго. Трудолюбивые корейцы брались за любую, самую черную и малооплачиваемую работу, которой пренебрегали даже неприхотливые китайцы: были подсобными рабочими на стройках, в порту, на железной дороге и т.п.

На Корейке они строили из подручных средств временные жилища, которые хаотичным образом лепились друг к другу, не создавая даже намека на планировку улиц. Только в 1909 году, когда Корейку включили в территорию города, здесь была проведена разбивка по улицам.
Покровская церковь, построенная в 1902 году около городского кладбища, была вторым приходским храмом города.
(Справка:Сооружение Покровской церкви началось в 1900 году, торжественная закладка состоялась 3 мая. Строилась она бригадой китайских строителей под руководством Хэ-Ю-Шена, которая имела большой опыт подобных работ.)
Из остатков строительных материалов по благословению епископа Евсевия при церкви была построена школа для детей Корейской слободы. Церковно-приходская школа была освящена 5 ноября 1902 года. Заведовал школой священник Покровской церкви Василий Попов, кроме него в школе работали два учителя. В школе обучалось около 30 корейских мальчиков и девочек и несколько детей из русских семей. Каменное здание школы находилось на перекрестке улиц Китайской и Покровской (ныне Океанский проспект).
Во время русско-японской войны большинство корейцев, не имеющих российского гражданства, выехало на родину. В Корейской слободке поселили русских рабочих, прибывших из центральной России для строительства объектов крепости и работы на Дальзаводе. С тех пор Корейка уже никогда не была чисто корейской.
В первые годы советской власти для Корейки и ее жителей наступил настоящий расцвет. Дискриминация была уничтожена, и корейцы стали пользоваться всеми правами граждан СССР. В школах преподавался корейский язык, был открыт корейский институт, на национальном языке издавались газеты и журналы. На Корейке в это время были построены новые благоустроенные дома, открыты клуб им. Сталина, корейский театр и библиотека.

Тучи сгустились в 1937 году. Для того чтобы исключить претензии "желтой расы" на Приморье и закрыть вопрос об агентах влияния на "исконно русской земле", было решено избавить край от потенциальных шпионов и диверсантов.
Китайцев отправили домой, а корейцев как менее опасную, но ценную рабочую силу, депортировали в Среднюю Азию выращивать хлопок.
По воспоминаниям старожилов Корейки, в сентябре 1937 года все корейцы должны были пройти спецрегистрацию в НКВД, в ходе которой каждому назначили дату и время, когда он должен был явиться на ст. Первая Речка с вещами. В октябре началась отправка эшелонов, и за две недели всех зарегистрировавшихся отправили в далекую Среднюю Азию. Но оказалось, что не все корейцы подчинились насильственному переселению. Тогда энкавэдэшники провели в Корейке несколько операций по поимке беглецов. Слободку оцепили отряды пограничников и краснофлотцев и всех пойманных отправили в тюрьму. Кого-то расстреляли, других отправили в лагеря. Опустевшие после депортации дома заселили вербованными из центральной части страны, но название района надолго пережило своих коренных обитателей. Многие старожилы до сих пор так его и зовут - Корейка.

Источник:сайт novostivl.ru, статья Сергея Корнилова

30-е годы г.Владивосток
....В Куперовой пади располагалась и Корейская слобода, тесно застроенная низенькими фанзами. У каждого дома – труба, только торчала она не из крыши, а из земли рядом. Трубы делали из крепких длинных досок – метров шесть, иногда и больше. И были они частенько выше самих фанз. Мне довелось побывать в гостях в корейской фанзе, и я поняла, что это за трубы. Фанза устроена очень интересно: нижняя часть вкопана в землю, там располагаются два котла, вокруг корчаги с водой и дрова, полки, на которых – обычная посуда и кухонные приспособления. Трубы от котлов идут под верхней частью, всё гладко замазано глиной, трубы выходят за стеной – в ту самую деревянную. Верхняя часть называется «кан», там всё застлано чистыми циновками, стоят сундучки и лежат свёрнутые одеяла, на полках – ярко начищенная медная посуда, стоят низенькие столики, за ними едят, стоя на коленях. В кане всегда очень тепло и чисто, и ходят там только босиком....
...В Семёновском ковше на берегу с лодок торговали рыбой, ракушками, крабами, там хозяйничали корейцы. По Авроровской они ходили на свою слободку. Выглядело это так: впереди идёт важный кореец, руки за спину, курит длинную тонкую трубку с маленькой шишечкой на конце. Сзади – жена, на спине у неё платком привязанный ребёнок – только головка чёрная мотается да ножки голые торчат. На голове женщина несёт большой тюк или глиняную корчагу с водой...(источник vladnews.ru,№2399)

Жёлтый Владивосток

2009-12-20T14:33:11Z

В 1880 году Владивосток посетил известный писатель, автор знаменитых "Петербургских трущоб", Всеволод Крестовский. По возвращении в Петербург он опубликовал в "Правительственном вестнике" ряд очерков о городе и Уссурийском крае. В частности, Крестовский отмечал, что во Владивостоке масса иностранцев, причем их дома и магазины занимают лучшие места в городе. "Это как-то невольно бросается в глаза свежему человеку: над их домами и лавками всегда торчат флагштоки, на которых в торжественные дни, а то и просто поднимаются национальные флаги того народа, к которому имеет честь принадлежать такой-то торговец. Иностранцы здешние преимущественно немецкого и шведского происхождения, но действуют и под германскими, и под датскими, и под американскими и другими национальными флагами..." Интересно, что китайцев и корейцев Крестовский за иностранцев не считает - то ли по причине великодержавного шовинизма, то ли принимает их за аборигенов. Для него это приморская экзотика, и вспоминает он о них неожиданно: "Какие достопримечательности во Владивостоке? Разве длиннокосые, женоподобные манзы в синих кофтах на базаре. Или корейцы в белых балахонах, разъезжающие по городу верхом на рыжих коровах..." В этом принятии "желтых" за часть местного пейзажа есть своя правда. В то время пришлым элементом считались русские.

Кто такие манзы?

Следует сразу пояснить, что "манзы" (мань-цзы) - это, собственно, и есть китайцы. Так русские называли жителей северо-востока Китая - Маньчжурии. Символично, что и корабль, на котором в край прибыли первые русские поселенцы, также носил имя обитателя этих краев - "Маньчжур".

До 1860 года Уссурийский край входил в состав Маньчжурии, и манзы свободно передвигались по его территории. Именно поэтому они продолжали считать его своим и после появления русских, тем более что граница между Россией и Китаем существовала лишь на карте.

Для китайцев-манз русские были "белыми варварами", а потому долгое время относились к ним недоверчиво, а порой и враждебно. В 1860-1870-х годах манзы несколько раз поднимали восстания, самым известным из которых стала так называемая манзовская война 1867 года. В подавлении восстания использовались регулярные войска. Впоследствии манзовские повстанцы перешли на положение бандитов-хунхузов и действовали на территории края вплоть до 1930-х годов, пока границу не закрыли на замок. Но нас сейчас интересуют не хунхузы, а лояльно настроенные жители Поднебесной.

Китайское или русское присутствие?

Китайцы-маньчжуры поселились в бухте Хай-Шен-Вей (Золотой Рог) за несколько веков до прихода русских. Здесь находились небольшой порт и поселения китайских промысловиков и торговцев. Это и не давало им долго привыкнуть (впрочем, не привыкли они и до сих пор) к тому, что на здешних берегах стоит российский город. Похоже, генная память не дает им полностью принять эту реальность.

В момент высадки десанта прапорщика Комарова в 1860 году в окрестностях Владивостока находилось несколько китайских поселков. Выселять их никто не собирался, да и кто бы посмел выгонять хозяев с их земли? Отметим также, что в момент высадки русского отряда земля нам еще не принадлежала: договор, по которому край отошел к России, был подписан позже. Похоже, что оставление здесь китайцев и их свободное передвижение по краю (с корейцами, например, дело обстояло сложнее) были своеобразной платой за вторжение на чужую территорию. Эти льготы по отношению к китайцам и вылились в то, что они составляли вторую по численности диаспору Владивостока - после русских.

Для иллюстрации приведем следующие цифры: в 1860 году во Владивостоке проживали 150 человек, из которых китайцев было 36 человек. В 1880 году население города составляло 10 тысяч человек, из них половина - китайцы. В 1903 в городе проживали 27 тысяч русских и 15 тысяч китайцев, а в 1910-м из 90 тысяч населения китайцы составляли около 40 тысяч.

Китайские страдания

Интересно, что первый документ о китайских жителях Владивостока касается трений между китайцами и русскими. Это прошение китайских крестьян к местным властям, в котором говорится: "Мы, китайские простолюдины от провинции Шан-Дунь до Восточных гор (Сихотэ-Алинь. - Прим. авт.), просим об одежде и пище. Прежде Комаров жил в заливе Хай-Шен-Вей, и мы, крестьяне, свободно производили торговлю... Но после того как г. Комаров удалился, то мы при продаже: быка, лошади, свиньи, барана, вина, муки, кур, уток и др. если запрашивали цену несходную, т.е. дорого, то случалось неоднократно получать побои, и с удалением Комарова торговли совсем нет. Если права торговли не объяснены, если при ней случаются грабеж, притеснения да еще побои, то кто решится торговать?" Под бумагой стоит подпись Чен-Лао-Цзю и еще 16-ти его сотоварищей.

Порядок после этого навели, но притеснения китайцев и в дальнейшем были обычным делом по причине крайней терпимости манз, прибывающих во Владивосток. Дело в том, что на их родине реалии жизни были еще более суровые. Так, губернатор Приморской области Унтербергер писал: "Нужда и голод, драконовские законы, бамбук и кол - вот что гнало выходцев из Китая в Уссурийский край..."

Печально, но первое официальное зарегистрированное преступление во Владивостоке касалось убийства китайского подданного. В 1865 году "в ночь на 20 июля в фанзе купца 2-й гильдии манзы Чун-гуй-ды Чау-бай неизвестно кем произведено убийство самого хозяина и его работника со взломом ящика с деньгами..."

Китайский Владивосток

Несмотря на притеснения, китайцы активно переселялись во Владивосток, где они могли найти работу и неплохо устроить свою жизнь. Для поселения им отвели место на Семеновском покосе, которое из-за скученности и разнообразно активной жизни впоследствии получило название "Миллионка". Китайское население освобождало русских от выполнения всей самой тяжелой работы в городе, которую они выполняли за гроши. Китайцы работали водоношами (проблема с водой во Владивостоке была постоянной), кули - грузчиками в порту, каменщиками и рабочими на стройках, уличными торговцами, дворниками, водными рикшами (перевозили на шаландах пассажиров и грузы в прибрежной акватории) и делали массу других неквалифицированных работ. Но не только. "Нет такого ремесла, за которое не взялся бы китаец, - вспоминает один из современников, - и надо отдать ему справедливость, он везде успевает". В городе было также много китайских парикмахеров, они держали всю мелкую торговлю и, если можно так назвать, общепит. До середины 1930-х годов Владивосток буквально кишел китайскими лавчонками, магазинчиками и дешевыми харчевнями всех разрядов, где за бесценок можно было сытно поесть.

Любимым развлечением китайцев был театр. В выходные они могли проводить здесь целый день, просиживая с утра до вечера. Во Владивостоке было два больших китайских театра, куда ходили и русские. Один находился на нынешней Пограничной (в здании радиошколы), а другой - на Семеновской, в здании, где был кинотеатр "Родина" (сейчас на этом месте стоит торговый комплекс с одноименным названием).

Все это закончилось в 1935 году, когда в ходе специальной операции ОГПУ Миллионка была оцеплена, всех китайцев, проживавших здесь, погрузили на пароходы и репатриировали на родину. Китайский Владивосток вымер вплоть до 1990-х годов.

текст

о жизни в городе.

2009-12-20T10:25:23Z

— Нет, спасибо, капитан. Моя Владивосток не могу ходи. Чего моя там работай? Охота ходи нету, соболя гоняй тоже не могу, город живи — моя скоро пропади.

Дерсу Узала

Афон

2009-12-19T10:35:01Z

На фото: иеромонах Савва (Богдан).

Святителю отче Николае, моли Бога о нас!

2009-12-19T07:03:05Z

На праздник Святителя Николая чудотворца Владыка Анастасий служил в городе Никольск-Уссурийске. Храм освящен в честь Святителя Николы, поэтому служба была особо торжественной. Дальневосточному Епископу сослужил диакон Сергий Вовенко. После молитвы состоялась праздничная трапеза и теплая беседа с Владыкой.

фотографии любезно предоставлены d_nadya_u

ответ РПАЦ Владыке Агафангелу (Пашковскому).

2009-12-19T03:30:10Z

Митрополит Агафангел (Пашковский), первоиерарх РПЦЗ(А), выступил с инициативой о начале переговорного процесса с тремя крупнейшими юрисдикциями ИПЦ русской традиции – РПАЦ, РПЦЗ(В) и РИПЦ на предмет выяснения и уточнения их разногласий между собой. Как Вы относитесь к такой инициативе?

Митрополит Валентин: Инициатива хорошая, здоровая. Но только кто её поднимает? Начинать объединение "без предварительных условий" не очень правильно, потому что мы на своём Соборе осудили киприанизм, а сейчас сторонники этого учения хотят объединяться. Как мы можем это сделать, если мы осудили это как ересь? Уж если они хотят объединяться с нами – им надо отказаться от киприанизма, от этой ереси. Только и всего.

А что касается поездки в Одессу – безусловно, я ее не планирую. Возраст и здоровье не позволяют. К тому же у нас тут свои сложные проблемы всё время.

Думаю, что об этом вообще ещё говорить рано. Мы пока не готовы к участию в конференции, предложенной владыкой Агафангелом.

********

На что Владыка Агафангел и сказал: К сожалению, вл. Валентин отказался от переговоров. Хорошо хоть то, что не успели билеты купить, а то пришлось бы сдавать. И, выходит, еще лучше, что не поехали, а то бы услышали это непосредственно в Суздале. Жаль. Я надеялся, что он изменился с тех пор, когда я его знал. Но он остался тем, кем был.

Не знаю, насколько корректно с нашей стороны будет оказывать гостеприимство представителям РПАЦ, если их глава совершенно однозначно высказался против этой конференции. Я не сторонник хулиганских действий. Но, с другой стороны, если между нами (и не нами) проведена граница, то мы и не имеем никаких обязательств за этой чертой. Я тут, к сожалению, оказался в очень неловком положении. http://agafa-angel.livejournal.com/16919.html

Русский храм во имя Святителя Николая Чудотворца, Бари.

2009-12-18T15:40:15Z

После революции храм (Русский храм во имя Святителя Николая Чудотворца, Бари, Италия) и подворье оказались в попечении Русской Зарубежной Церкви, однако в 1936-1937 гг. в результате суда между Барградским комитетом (который возглавлял князь Н.Д. Жевахов) и подставным советским "Палестинским Обществом" (созданным большевиками именно для отнятия собственности у РПЦЗ) суд решил в пользу советской стороны. СССР передал подворье в уплату за долги своему итальянскому кредитору, а тот продал комплекс муниципалитету г. Бари – однако даже такая рейдерская сделка всё же предусматривала сохранение права РПЦЗ на постоянное пользование храмом для богослужений при оплате жалованья священника итальянским муниципалитетом. Не имея средств для продолжения судебной тяжбы и ремонта зданий, Русская Зарубежная Церковь была вынуждена согласиться с этим фактически незаконным отторжением своей собственности. В последние годы, по инициативе ОВСЦ МП и представителей РФ, Зарубежная Церковь была вообще изгнана из подворья (при этом в 2004 г. неожиданно в возрасте 44 лет от сердечного приступа скончался совершенно здоровый настоятель этой русской церкви в Бари священник РПЦЗ Андрей Труфанов, отец четверых детей) и оно передано в собственность РФ.

Фактически рейдерский захват подворья в 1937 г. властями Муссолини плавно преобразовался в рейдерский захват властями Путина.
Кстати, супруга тамошнего настоятеля от МП Кучумова - племянница Кирилла Гундяева. И совместные богослужения с католиками там ни у кого протестов не вызывают. Надо полагать, что католики тоже дали добро на передачу подворья своему протеже Кириллу. Ибо историческое подворье превращается в "центр православно-католического сближения"... - М.Назаров.